Книга Осень в Российской империи, страница 29 – Игорь Евдокимов, Александра Лавалье, Тимур Суворкин, и др.

Слова Кузьмы заставили Анонимуса снова задуматься.

— Нет, — наконец сказал фамильяр. — Она бы обязательно меня предупредила.

— А если она просто забыла? Люди забывают. Забегалась перед приездом дочери с супругом и забыла сказать. А ты шум поднял.

— Я ничего не поднимал! — возмутился Анонимус. — Ты сам вызвался помогать! Я же никому ничего не говорил.

— Ладно, я неправильно выразился. А, кстати, почему ты так боишься сказать? Думаешь, тебя накажут?

— Нет. Наказания я не боюсь, более того, приму его с радостью, если мы не сможем найти похищенное. Но ты, как будущий фамильяр, должен понимать, какой это позор. В этом доме не было краж с 1879 года!

— Ого, — присвистнул Кузьма. — А что тогда украли? И кто посмел?

Анонимусу показалось, что Кузьма усмехается, но виду он не подал.

— Поденщица Прасковья, взятая в прачки из милости, украла окорок.

— Да ты что? И ты ее сожрал, да?

— Нет. — Анонимус посмотрел с удивлением. — Крепостное право отменили в 1861 году, кто бы позволил жрать вольного человека? Выпороли и выгнали взашей.

— Ясно. Значит, прислугу нам не допросить. Ну ничего, будем спасать тебя от позора сами.

На этот язвительный выпад Анонимус не нашел что возразить. Кузьма абсолютно прав. И надо быть ему благодарным хотя бы за то, что он изо всех сил старается помочь.

Они оба замолчали, занятый каждый своими мыслями.

Идея, высказанная Кузьмой, показалась Анонимусу привлекательной. Как было бы просто, если бы супницу взяла хозяйка и просто запамятовала! Это бы означало, что дом и домочадцы в полной безопасности. Он снова понюхал ручку. Посторонний запах не давал ему покоя. Фамильяр подошел к банке с лавандой. Пахнет так же. И еще… Вот оно! Кроме лаванды, от ручки ощущался запах цитруса!

— Вот что сделаем, — перебил его мысли Кузьма. — Давай ты осторожно под каким-нибудь невинным предлогом расспросишь Марию Николаевну. Намекнешь… ну, ты понимаешь. Напомнишь, короче. И если это она, тогда все зашибись. А я обнюхаю котом дом и парк. Эта супница должна вонять серебром за километр. Если ее прячут где-то тут — я мигом найду. Начну с комнат прислуги, не волнуйся.

— То есть как «начнешь»? Ты, что же, хочешь обыскивать и комнаты хозяев?! — Анонимус едва не задохнулся от возмущения.

Кузьма закатил глаза.

— Ну что ты то шипишь, то вопишь? Сам подумай, где лучше всего прятать украденное? Там, где искать не будут. А в хозяйские комнаты есть доступ у любой горничной.

Не согласиться с такими доводами было невозможно.

— Хорошо, — скрепя сердце дал разрешение Анонимус. — Ты можешь обнюхать все помещения в доме. Но я запрещаю тебе лазать по шкафам или ящикам комодов, понятно? Обо всем, что унюхаешь подозрительного, доложишь мне, и… — добавил он, заметив хитрые искры в глазах Кузьмы, — не вздумай меня обмануть. Я узнаю и больше никогда ни о чем не буду тебя просить.

— Ладно, — вздохнул Кузьма. — Не бойся. Я же говорил, что эту груду серебра унюхать не проблема. Покажу тебе и сам достанешь.

И, обратившись котом, он юркнул в приоткрытое окно.

Анонимус, вздохнув, поднял брошенную на пол одежду, аккуратно сложил ее на стоящий у стены короб для банок и вышел из кладовой. «Намекнуть…» легко сказать, но как это сделать? Как вообще затеять разговор с Марией Николаевной? Да еще и незаметно от всех?