Книга Осень в Российской империи, страница 27 – Игорь Евдокимов, Александра Лавалье, Тимур Суворкин, и др.

— А, точно. — Кузьма панибратски хлопнул его по плечу. — Верно мыслишь, фамильяр. — Но все равно, ты все проверил? Пропала только супница?

— Надо проверить все серебро, — ответил Анонимус. — Я об этом не подумал. Спасибо.

— Да не за что. Сейчас найдем твоего вора.

Кузьма, обратившись котом, принялся бегать и обнюхивать кладовую, а Анонимус взялся за инвентаризацию. Приборов было много: не только наборы вилок и ложек, но и ножи, и лопатки для торта, и даже три половника разных размеров и форм, и…

— Нет большой вилки для жарки мяса, — произнес фамильяр с изумлением. А Кузьма, приняв человеческий облик, немедленно подскочил и тоже нагнулся над ящиком.

— Вилка? Такая, с тремя зубцами? — Он раздвинул руки сантиметров на пятьдесят, показывая ее приблизительный размер.

— Да. С рукоятью из слоновой кости.

— Вообще странно. — Кузьма мотнул головой. — Я понимаю, супница. Большая, тяжелая, если сдать на вес и переплавить, можно что-то заработать. А вилка-то зачем? Проще уж ложки по карманам распихать.

— Переплавить? — ошарашенно произнес Анонимус, ощутив, как волосы на голове начинают шевелиться. — Переплавить?

Он повторил это тихим шипящим голосом, и Кузьма вздрогнул.

— Ну что ты шипишь! Ты же сам сказал, просто так не продать, только скупщику на лом! Если бы за границу хотели продать, нашли бы способ вынести больше приборов. Кому нужна одна супница? — Див тем не менее отодвинулся подальше к стене.

— Мы не должны позволить этому произойти, — тихо, но уже спокойно произнес Анонимус. И запретил себе даже думать о том, что драгоценная супница может оказаться среди серебряного лома.

— Ну да, — согласился Кузьма, — так я и говорю. Надо разобраться. Мотив очевиден — корысть. Не решил же кто-то из слуг тайно пожарить мясо на заднем дворе и сложить его в серебряную супницу. — Он было рассмеялся, но, поймав взгляд Анонимуса, тут же сделал вид, что закашлялся, и продолжил: — Теперь надо понять, у кого была возможность. Я тут понюхал, похоже, проще сказать, кто не заходил в эту кладовку. Вазилис Аркадьевич только и не заходил, выходит. Даже Миша с Верой тут были совсем недавно. Им-то зачем?

— Барышня Вера берет сушеную облепиху для своего любимого чая, а юный хозяин… — Анонимус задумался над правильным подбором слова, но ничего не придумал, поэтому просто сказал: — …шоколадные конфеты.

И тут Кузьма не выдержал и расхохотался:

— Ну что же ты замялся? Не можешь сказать: «Юный хозяин втихую тырит конфеты»?

— Берет без спросу. — Анонимус наконец нашел подходящую формулировку, не ставящую под сомнение репутацию Михаила Вазилисовича. — Ничего смешного. Так поступают все дети. Твой хозяин в возрасте восьми лет брал без спросу лакричные леденцы и цукаты.

— Ладно, я понял. Ты прав, — хмыкнул тем не менее Кузьма. — В контексте совершенной кражи формулировки действительно важны. И Миша, и Вера — члены семьи, хоть и маленькие, имущество семьи формально принадлежит и им тоже. Итак, получается, что под подозрением все, ну, кроме Вазилиса Аркадьевича, так?

— Что? — возмутился Анонимус. — Ты подозреваешь в краже и Марию Николаевну?!

— Тихо, тихо. — Кузьма выставил руки вперед. — Мы так далеко не уйдем, если ты будешь каждый раз шипеть и плеваться. Да, очень часто в краже обвиняют прислугу, а потом оказывается, что драгоценности сдал в ломбард непутевый сын, проигравшийся в карты, а то и сама хозяйка, чтобы… Да не смотри ты на меня так!