Книга Изгнанник, страница 78 – Женя Гравис

— А если окна будут закрыты?

— Не будут, я проверил. Тебе нужна тетрадь в синей бархатной обложке. Она должна быть в одной из спален, сам посмотри. Возьмешь ее и отнесешь в прачечную. Знаешь, где у них корзины с готовым бельем для гостей стоят?

— Знаю.

— Положишь тетрадку в третью корзину. И не вздумай кому-то попадаться на глаза. Если тебя увидят – я ничего не знаю. Все понял?

— Да понял я. – Митруц выкрутился из захвата и посмотрел на Тому исподлобья: – А зачем тебе эта тетрадка?

— Не твоя забота. Провернешь все как надо – и мы в расчете.

И Тома скрылся за деревьями, а Митруц побежал на представление. Настроение было паршивее некуда, так что даже обычный смех и возня за сценой его почти не радовали. Митруц ударил деревянным молотком в крышку от кастрюли, давая знак к началу представления, потом выждал несколько минут и, пробормотав «мне до ветру надо», проскользнул обратно на берег. Никто не обратил на это внимания.

Тома оказался прав: все гости и обслуга санатория смотрели представление, никто не заметил мальчишку, который за их спинами крутился возле главного здания.

И в остальном Тома не соврал. Под балконом громоздились пустые ящики, а балконные двери и окна в нужном номере были распахнуты настежь. Митруц на цыпочках прокрался внутрь, хотя он зря переживал: внутри никого не было. Он втянул носом воздух и поморщился: пахло тут скверно, самшитом. Видимо, кто-то из дамочек по незнанию ветки притащил. А венгерский самшит на жаре, как известно, начинает жутко вонять.

Слева и справа были две двери в другие комнаты – наверное, спальни. Митруц наугад сунулся сначала в левую, но сразу понял, что ошибся. На тумбочке у кровати была открыта книга и валялась горсть знакомых уже конфет в желтых фантиках. Здесь точно спала не старая домна, а ее племянница.

Зато во второй спальне он почти сразу нашел то, что нужно. Синяя тетрадь лежала на тумбочке между пузырьками и какими-то лекарствами. Митруц схватил ее и быстро пролистал, сам не зная зачем. Ну а вдруг в этой тетрадке что-то ценное? Деньги, например? Или карта сокровищ.

Ничего интересного там, к сожалению, не нашлось – страницы были исписаны мелким русским почерком. И зачем Томе понадобилась эта тетрадка? Митруц недоуменно повертел ее в руках, сунул за пазуху и спустился вниз тем же путем, которым залез.

Пустые ящики он на всякий случай отодвинул в сторону, чтобы не бросались в глаза. И припустил бегом в сторону прачечной. Там тоже никого не было, лишь кочегар сидел в своей каморке и курил, уткнувшись в газету. Митруц прокрался внутрь, нашел нужную корзину, засунул тетрадь на самое дно, надежно прикрыв бельем, и так же бегом вернулся на набережную.

Все это заняло не больше десяти минут.

Представление шло как ни в чем не бывало: со сцены что-то пели, а зрители хлопали и смеялись. Никто Митруца не заметил, когда он так же, крадучись, снова пробрался за сцену.

— Что-то ты долго, – рассеянно заметил один из артистов. – Живот прихватило?

— Ага, – ответил Митруц, радуясь, что не пришлось придумывать причину самому, и даже похлопал себя по животу и скривился.

— Чаю теплого попей – вон, в чайнике стоит. Ты нам здоровый нужен, держись.

— А, ерунда.

Митруц подтянул к себе кружку и вдруг заметил, что руки у него дрожат. Вот не дрожали же пять минут назад, а теперь что случилось?