Книга Изгнанник, страница 144 – Женя Гравис

В горшке оказалась маринованная свекла. И, судя по одобрительным возгласам хозяйки дома, пришлась она к столу очень кстати. Супругу Ружича звали Нонной Егоровной. Это была крепкая, основательная женщина в черном платье с крупной брошью и убранными вверх темными волосами. И, кажется, дома именно она задавала тон и порядок, потому что взяла на себя заботу о госте: провела по дому, показала комнаты и большую террасу, выходившую в ухоженный сад.

Дом Андрея Кузьмича выглядел таким же надежным и солидным, как и его хозяева. Жили тут в достатке, но без роскоши. Мебель стояла тяжелая, основательная, купленная с расчетом на то, чтобы послужила еще нескольким поколениям. Обивка диванов и кресел была темная, практичная. На стенах много фотокарточек в рамках.

К приходу гостя в столовой был накрыт круглый стол под кружевной скатертью, на которой блестели мельхиоровые приборы. Судя по их числу, ужин намечался на четыре персоны. И четвертой оказалась дочь Ружичей.

На вид ей было лет двадцать пять, и выглядела она довольно миловидной, если не считать слишком пышных локонов и обильных рюшей на платье, в которое барышня помещалась едва-едва. Видимо, это был лучший ее выходной наряд, из которого Юлия Андреевна Ружич слегка выросла. Она исподволь бросала на гостя быстрые взгляды из-под опущенных ресниц. И в глазах ее угадывалось смущение и любопытство.

И снова Самарин перехватил между членами семьи этот самый незаметный обмен оценивающими жестами. Что же, его и тут попытаются «пристроить в хорошие руки»?

Разговор за столом вела в основном хозяйка. Выждав, когда гость отдаст должное холодным закускам, она ненавязчиво поинтересовалась:

— Ну, расскажите же, Дмитрий Александрович, какие там новости в Москве? Чем живет большой город?

— Боюсь, Нонна Егоровна, мои новости довольно своеобразны. Вас, наверное, интересуют моды и цены, я же больше осведомлен о кражах, разбоях и других преступлениях.

— О, эти интересы мне как раз хорошо знакомы. Не так ли? – улыбнулась она супругу. – Андрей мне всегда про службу рассказывает. В Бронске мало интересного случается, а в Москве каждый день. И что же чаще всего происходит?

«А она посвящена в дела супруга не меньше, чем его подчиненные», – подумал Самарин и ответил:

— Если не брать в расчет мелкие кражи, то, пожалуй, происшествия с трамваями и автомобилями. Каждый день кто-нибудь да попадает под колеса. К сожалению, часто насмерть.

— Какое счастье, что у нас нет ни того ни другого! Нам и не надо.

— Соглашусь. – Андрей Кузьмич подцепил на вилку кусок селедки. – В Рязани, в губернском управлении, у начальника есть автомотор. Я один раз прокатился. Ерунда какая-то – чихает, пыхтит, воняет бензином, да еще и трясет сильно. Хоть убей, не понимаю, чем лошадь хуже.

— Это прогресс, – мягко возразил Дмитрий. – Другие скорости, другие расстояния…

— А зачем торопиться? – удивилась Нонна Егоровна. – Куда вы все, молодежь, так спешите? Завтра все равно наступит новый день, как в календаре указано.

— А мне трамваи нравятся, – подала вдруг голос до этого молчавшая Юлия. – Я всего разок прокатилась.

— Мне тоже, – поддержал ее Дмитрий.

Андрей Кузьмич едва заметно фыркнул – без злобы, но с некоторым презрением. А дочь его смутилась и залилась румянцем – таким же ярко-розовым, как обильные рюши на ее платье.