Книга Изгнанник, страница 140 – Женя Гравис

— Что-то пожарные не торопились – от флигеля почти не осталось ничего.

— Увидели поздно. Тут жилья рядом нет, школа на отшибе. А пожарная каланча на другом берегу, возле кремля, там берег высокий. Пока заметили, пока приехали… Соседи, кто смог, прибежали с ведрами, да к тому времени уже так полыхало, что толку от этого никакого не было.

— А Анна Васильевна не кричала, не звала на помощь?

— Нет, звуков из флигеля никто не слышал. Видать, дыма наглоталась сразу и задохнулась.

— Где ее нашли?

— А вот тут и нашли. – Николай вытянул руку и показал на участок сразу после остатков входной двери. – Здесь и лежала. То есть… – Он сглотнул. – То, что от нее осталось.

— И, значит, сразу решили, что обошлось без поджога? Что она сама, как это говорится, допустила неосторожное обращение с огнем?

— Ну это лучше у пожарных спросить, – замялся Николай. – Они Андрею Кузьмичу так сказали: мол, огонь занялся в прихожей, от свечки. Что очаг пожара был тут. Видать, среди ночи ей плохо стало, решила выйти да не успела.

— Или, может, к ней поздно вечером наведался кто?

— Кто?

— Ну не знаю. Женщина молодая, одинокая, незамужняя. Поклонник, например? Неужели ей никто знаки внимания не оказывал?

— А, вы об этом. Оказывал, конечно. Добронравов, Павел Ильич, старший учитель. Да только она ему отказала. Он не один, кстати, пытался. Но Анна Васильевна сказала, что хранит верность погибшему на войне жениху. Вот и…

Николай ущипнул себя за жидкий ус, и Дмитрий подумал, что бронский письмоводитель тоже мог иметь виды на незамужнюю учительницу. Погибший жених – резонный повод отвадить от себя нежданных кавалеров. Даже если жених этот – лишь плод воображения.

— А где, кстати, сейчас Павел Ильич?

— В Рязань уехал – хлопотать, чтобы новую учительницу нашли. Сейчас вакации до сентября, школа пока закрыта. Так он заранее. Учителей и так не хватает, к нам мало кто стремится ехать, все хотят в Рязани остаться.

— Ну после такого желающих еще меньше будет, – кивнул Самарин на черное пепелище. – Здесь смотреть больше нечего. Так что предлагаю прогуляться к кремлю. Туда, где с обрыва упал Прохор Лобанов.

— У, там очень красиво! – обрадовался Николай и тут же смутился. – Ну то есть мы каждого приезжего туда водим. А то, что Прохор там упал, – так это по собственной дурости. А так место хорошее очень.

И они снова пошли по сонной неширокой улице. А Николай по пути то и дело тыкал пальцем то направо, то налево, показывая достопримечательности.

— Вот там лавка Халютина, но вы у него лучше ничего не берите, он дерет втридорога, особенно с приезжих. Лучше у Полатова покупайте. А рядом больница, за тополями. Возле нее библиотека и почта. Тут трактир «Три колеса», а напротив него – Комитет попечительства о народной трезвости. У них давняя война. Храм святого Диоса там, на пригорочке, при нем тоже школа есть, но поменьше, чем городская. Что еще… А вот тут главная площадь. Видите фонари? Керосиновые, пять штук. Три года назад поставили. Здесь по воскресеньям базар и проходит…

Самарин шел, слушая собеседника вполуха. Заметно было, что Николай свой городок любит и изо всех старается показать его с лучших сторон. Досада была в том, что эти «лучшие стороны» не производили на сыщика никакого впечатления.

Ну в самом деле: весь Бронск можно пройти насквозь за час по центральной Пушкарской улице. И дома по пути будут попадаться одинаковые, как пряники в коробке, – ладные и приятные, но похожие друг на друга. Каменных и кирпичных зданий тут было совсем немного, в основном попадались рубленые и тесаные избы под соломенными крышами. Ну и ближе к площади встречались крепкие деревянные особнячки. Различать их друг от друга можно было разве что по резьбе наличников.