Книга Эффект Годзиллы, страница 13 – Елена Логунова

Тетушка может думать, что ее котик бьется головой о мебель в отчаянии, она склонна преувеличивать эмоциональную чувствительность любимого питомца и даже организовала ему курс лечения от депрессии, но я уверена: в мохнатой башке вызрел план. Волька крайне независим и не терпит, когда кто-то или что-то (дверная цепочка, например) ограничивает его свободу.

Сегодня цепочку не навесили, и кот не затруднился открыть дверь, едва заслышав шаги любимой хозяйки. Тетя Ида поднималась по лестнице первой и налегке, ее красный чемодан волокла я, а ящик с вином — презент от юбиляра из Тамани — тащил Боря.

Не скажу что это был настоящий подвиг, но определенно героический поступок: тетя Ида живет в старом четырехэтажном доме без лифта, и лестница к ее квартирке тянется не из просторной парадной, а от задней двери. Когда-то этим черным ходом можно было попасть в комнаты прислуги, из которых и слеплено нынешнее жилище тетушки. Одна комната расположена на втором этаже, другая на третьем, соединяет их внутренняя деревянная лестница, поднять по которой что-то или кого-то, даже себя, дело непростое.

Сама тетушка, трезво сознавая риски, в последние годы в светлицу, как мы называем верхнюю комнату, лишний раз не заглядывает, в эти горние выси и обратно без труда гоняет только Волька. Он в отличной физической форме, хоть и любит прикинуться слабосильным бедняжкой.

— Воленька, дружочек, как ты? Не похудел? — Едва шагнув в квартиру, тетушка наклонилась, с пристрастием разглядывая кота.

Тот, хитрюга, тут же сделал жалобную морду и даже бухнулся на бок, изображая полный упадок сил. Эффект смазал раздавшийся при этом шум: трельяж отреагировал на падение зверюшки весом в пуд гневным топотом ножек и неодобрительным дребезжанием зеркал.

— Питался регулярно, от добавки не отказывался, еще и у соседей подкармливался, — сдала мохнатого жулика Ирка, выглянув в прихожую из кухни. Она махнула вафельным полотенчиком: — Мойте руки и садитесь за стол, я рагу приготовила.

Волька, конечно, воссел за стол первым. Ирка неодобрительно покосилась на него, но смолчала, не рискнув отчитывать кота в присутствии его законной хозяйки. Тетушка, впрочем, не затруднилась навести порядок, ласково попросив:

— Воленька, ступай к себе, для тебя есть кое-что особенное. — И, проводив умиленным взглядом котика, пулей полетевшего в свою персональную трапезную за холодильником, пояснила остальным: — Гости праздника не доели фуа-гра, не выбрасывать же, я попросила положить в баночку.

Я понятливо покивала: знаю-знаю, выбрасывать еду, даже самую простую, тетушка не может. Девочкой она пережила блокаду и на всю жизнь сохранила трепетное отношение к продуктам питания. До сих пор собирает хлебные крошки и периодически готовит из них вкуснейшие запеканки.

— Как прошел праздник? — вежливо поинтересовалась Ирка, наполнив наши тарелки обещанным рагу.

Я обратила внимание, что сама она не ест, и насторожилась. Моя подруга крайне редко страдает отсутствием аппетита и никогда не пропускает приемы пищи, в этом они с Волькой идейные соратники.

— Если в двух словах, то просто замечательно, — ответила тетушка, разворачивая салфетку на коленях. — А подробный рассказ будет завтра, ждем всех на званый ужин к Марфе к восемнадцати часам.