Книга Эффект Годзиллы, страница 12 – Елена Логунова

— Намекаешь, что администрация зарабатывает на замене брелоков? Интересно, много ли денег это приносит, если каждый клиент хотя бы раз теряет свой ключ, — подруга задумалась: явно погрузилась в подсчеты.

— Ха! Да ничего они не зарабатывают теперь, — злорадно хохотнула я. — Там теневой бизнес появился: персонал подбирает утерянные брелоки и втихаря возвращает их владельцам за небольшое вознаграждение. Я в сентябре свой брелок где-то в клубе посеяла, так любезный юноша-уборщик вернул мне его за скромные двести рублей. Просил пятьсот, но триста уступил. Восточный человек, привычный к торгу…

Вдруг я отчетливо вспомнила, где прежде видела того среднеазиатского юношу с родинкой, который поздоровался со мной в аэропорту: именно в нашем бассейне! Это он был тем самым любезным уборщиком, который в обход администрации тихо вернул мне утерянный ключ-брелок.

Ах, как жаль, что такой полезный человек улетел из Питера: мог бы и Ирке вернуть ее потерю по сходной цене!

— Выходит, ты в один день лишилась и кроссовок, и ключа. Надо же, какое невезение! — сказала я в трубку, проявив не всегда свойственную мне тактичность: не бухнула «Надо же, какая ты растяпа!».

— А вот и нет! — Ирка снова повеселела. — Кроссовок я не лишилась! Уже звонила бабуля, которая в них ушла, обзывала себя безмозглой гусыней и слепой курицей, просила великодушно простить ее. Оказывается, у нее есть точно такие же кроссовки, только она их бережет на выход, в бассейн носит что попроще, но напрочь позабыла об этом, увидев перед собой знакомую пару. Хотела вернуть их мне немедля, но я сегодня не могу. От Вольки поеду к Маре, нужно и ее проведать, она ведь тоже осталась одна: Бордовский опять копает мамонтов за Уралом.

Мара — это Иркина сестра-близняшка Марина, а Бордовский — ее муж Геннадий, начальник отдела в Институте археологии, будущий доктор наук, пока кандидат. Мара его так и называет: «мой ученый муж». Никаких мамонтов он не копает, специализируется на нефигуративных изображениях на гальках и каменных плитках в палеолите Северной Евразии. Я крепко запомнила, какова область его научных интересов, когда мы большой дружной компанией искали похитителя тех самых галек^[1].

Уяснив, что у подруги сегодня еще есть дела, я вежливо закруглилась:

— Ладно, тогда до новых встреч в эфире. Маре передавай привет.

Вторая фраза была откровенно лишней: Мара и так с приветом, но ведь ничто не обходится нам так дешево и не ценится другими так дорого, как вежливость.

Закончив разговор с Иркой, я позвонила мужу, убедилась, что у них с сыном все хорошо, и сбегала в ближайший магазин за продуктами. Пока готовила себе нехитрый ужин, коротко пообщалась с тетушкой. Они с Марфинькой благополучно добрались до места назначения, пришли в восторг от тамошних красот и теплого приема, но пока не могли обстоятельно поделиться впечатлениями: спешили их приобретать. Я благословила их оторваться на всю катушку и отпустила с миром.

Отправила сестре эсэмэску, назначив встречу на завтра, отужинала и пораньше завалилась в кровать: раз уж представилась такая редкая возможность — провести сутки-другие в одиночестве, без всяких высших существ, нуждающихся в моем служении, — надо было ее использовать.

Дверь нам открыл кот. Он это умеет: и защелку повернуть может, и на ручку нажать, только с цепочкой пока не в силах справиться. Та в специальном расчете на ушлого зверя переставлена нехарактерно высоко — на уровень тетушкиных глаз, а Волька хоть и способен прыгнуть повыше Сергея Бубки, причем без всякого шеста, не успевает сдвинуть и вытянуть цепочку в полете. Но рано или поздно кот решит эту проблему, нет сомнений: просто придвинет к двери что-нибудь, чтобы получить опору под задние лапы. Он уже мыслит в этом направлении. Недавно я видела, как Волька старательно бодает табуретку, направляя ту четко из кухни в прихожую.