Книга Тихий дом в Кедровом тупике, страница 33 – Анна-Лу Уэзерли

И все же иногда мелочи выдают даже самых умелых и опытных психопатов и лжецов. Дело в крохотных деталях, если знаешь, на что смотреть. Ключ ко всему – язык тела. Наклон головы, моргание, резкое опускание уголков рта, легкое пожатие плеч… Все мы верим, что контролируем наши тела, однако подсознательно эти тела могут выдать нас. Виновные часто переигрывают; они имитирую реакцию, которую, по их ощущениям, они должны демонстрировать. Только вот правду имитировать нельзя. Правда существует сама по себе, и у нее есть способы показать себя.

«Райли, не слушай, что тебе говорят люди, – часто повторял один полицейский старой школы из убойного отдела, под началом которого я работал. – Смотри на то, что они тебе показывают». И вот сейчас Лори Миллс показывает мне, что она плохо представляет, о чем говорит Дилейни.

— Я искала фонарик, но было слишком темно. Я ничего не видела, поэтому пошла за своим телефоном в кухню и использовала его как фонарик. Я увидела, что автоматы выключены, я включила их, и свет загорелся. Вот тогда я и увидела… тогда я и увидела кровь. – Она опять начинает всхлипывать, ожесточенно трясет головой, как будто пытается вытрясти картинку, как в «Волшебном экране». – Столько крови… – шепчет Лори. Она теребит волосы, пропуская их между пальцами, пока пряди не падают вперед и не ложатся на стол.

— Лори, вы знаете, откуда взялась кровь, ее источник? – Я задаю вопрос очень осторожно, потому она, вспоминая подробности, начала говорить и немного приоткрылась. Я мысленно молюсь, чтобы Дилейни ничего не испортил и не ляпнул что-нибудь такое, что заставит ее тут же закрыться. Она хрупка, как костяной фарфор, она может сломаться в любой момент. И я уверен в том, что если она сломается, то собраться воедино у нее уже не получится.

— Я была в шоке, увидеть такое количество крови… Господи… – Она резко вдыхает и выдыхает, чтобы выровнять дыхание. – Я подумала, что натекло из меня. Что я как-то поранилась.

— Значит, Лори, вы не помните, что порезали себе запястья? – встревает Дилейни.

Люси Дэвис, где ты, когда ты так нужна? Уверен, Вудс сделал это специально, поставил меня на это дело вместе с Дилейни, намеренно стремясь воспрепятствовать мне. Но мне необходимо найти способ наладить взаимодействие с Дилейни. Под «наладить взаимодействие» я имею в виду отсутствие желания забить его зубы в глотку.

— Нет! Нет, не помню. – Она смотрит на меня и на Дилейни, потом переводит взгляд на забинтованные тонкие запястья. – Клянусь, я не помню, когда резала себе запястья. Я просто… я просто сомневаюсь, что сделала бы это… я бы не…

Дилейни уставился в свои записи.

— Вы страдаете от депрессии… это верно, да, Лори?

Взгляд Лори опять прикован к запястьям. Тянется пауза.

— Да. С тех пор… Да, страдаю. – Печаль в ее голосе настолько плотно вплетается в воздух, что ее буквально можно потрогать. – Если я и задумывалась о том, чтобы покончить с собой, то только после аварии, – тихо добавляет она.

Я прикидываю, стоит ли спросить ее про аварию, но Дилейни опережает меня:

— Миссис Миллс, вы следили за своим мужем?

— Следила за ним? Нет! Нет, не следила… я не… Господи, послушайте, вы не понимаете, каким он был, какие были отношения…

— Какие были отношения? – не унимается Дилейни.