Книга Тихий дом в Кедровом тупике, страница 143 – Анна-Лу Уэзерли

— Кто занимался остальными?

В комнате воцаряется тишина. Мне кажется, я слышу чье-то сопение, шелест бумаги.

— В общем, так: если бы мы добросовестно выполняли свою работу, Лори Миллс не чахла бы в камере, а Линна Джордж не оказалась бы в реанимации с разъеденными внутренними органами, поэтому…

— Остальными занимался я, босс, – неторопливо говорит Дилейни. – Все в списке. Есть заявления от всех.

— От всех, кроме мисс Фостер.

— Она слепая, босс. Она не могла ничего видеть.

Я сморю на него. Он такой шикарный в этом эффектном, чистом костюме, с идеальной прической на голове, он так доволен собой, на его красивом лице легкая ухмылка. Вот эту самую ухмылку я сейчас сотру с превеликим удовольствием.

— Значит, ты не беседовал с пожилой дамой потому, что она слепа? Ты это хочет мне сказать, Мартин?

— Как я сказал, босс, она ничего не могла видеть. – Сейчас он ухмыляется во всю свою пасть, смотрит на меня как на деревенского дурачка.

— Дилейни, кто тебе сказал, что она слепая? Она сказала тебе это сама?

— Нет. Нет. Это мне сказала Моника Льюис. Она сказала, что видела, как старушка смотрит в окно, в день убийства Роберта, когда заходила в дом Миллсов, чтобы выпить кофе с подозреваемой… то есть с Лори Миллс.

— Вот как? – задаю я риторический вопрос. – Только она ошибалась. Моника Льюис все неправильно поняла. Она решила, что женщина слепая, из-за того, что та носит темные очки и ходит с тросточкой. Только вот она не слепая, Дилейни, совсем не слепая. Тебя дезинформировали.

В мгновение ока самоуверенность на лице Дилейни сменяется паникой, и я не могу сказать, что это не приносит мне удовлетворения.

— Ошибка в простейшем задании, Мартин, – упрекаю я его. – Надо всегда проверять и перепроверять факты. Страница один, как ты и сам это отлично знаешь. Нельзя просто так верить всему, что тебе говорят, или делать предположения. Только голые факты. Ты обязан был поговорить с мисс Фостер сам. Вместо того, чтобы принимать на веру слова убийцы. Моника Льюис тоже здорово облажалась. Как и ты, она основывалась на предположении. Она оценила книгу по обложке и в результате выстрелила себе в ногу, а нас обеспечила надежным свидетелем.

Я вижу, как Дэвис отворачивается и, чтобы спрятать улыбку, делает вид, будто пьет из пустого бумажного стаканчика.

Теперь все смотрят на Дилейни. Ждут от него какой-то реакции, объяснений. Но он молчит. Объяснений у него нет. Он здорово напортачил и знает об этом, только такие, как Мартин Дилейни, слишком самонадеянны, чтобы признавать это. Он оказался никудышным игроком в нашей команде, и поэтому Линна Джордж сейчас на больничной койке, а убийца – на пути в Канны.

— Я буду разбираться с этим потом, – говорю я ему; его костюм в одно мгновение утратил свой шик.

— Босс! – Бейлис откладывает свой телефон. – Там, внизу, кто-то хочет видеть вас. Говорит, что срочно. Ее зовут Эгнес. Она говорит, что вы поймете о чем.

Мы с Дэвис удивленно переглядываемся.

— Передай, что я иду.

— Никто по имени Моника Льюис не бронировал билеты на рейсы до Канн, босс, – говорит мне Мюррей.

— А Миллс? Что насчет Моники Миллс?

— Тоже нет. – Она качает головой, мышкой прокручивая экран компьютера. – Но на рейсе в шесть сорок вечера до Канн есть некая Моника. Моника Эткинс. Вылет из Гатвика, из первого терминала авиакомпанией «Эр Франс»… она уже зарегистрировалась на рейс. Это может быть она, босс?