Книга Тихий дом в Кедровом тупике, страница 134 – Анна-Лу Уэзерли

Моника сказала, что в ночь его смерти Лори ссорилась с Робертом. А что, если они не ссорились? Что, если Моника просто хочет заставить ее поверить в то, что она убийца, хотя на самом деле убила сама Моника? Зачем она обеспечила ей алиби? Во время допроса детективы обвинили ее в том, что она ввела их в заблуждение, согревая тело Роберта, чтобы время смерти было определено как более позднее, чем на самом деле. Они сказали, что, вероятнее всего, он был убит около часу дня, буквально перед ее уходом в парикмахерскую. Неужели Моника сделала все это намеренно ради какого-то двойного обмана?

Поток вопросов обрушивается на мозг Лори, пока эти вопросы не превращаются в спагетти из взаимосвязанных «почему», не имеющих ответов. Нет. Это же невозможно, правда? Моника всегда была ей как сестра, у нее на всем белом свете не было человека ближе, она была для нее даже ближе матери. Моника была рядом всю ее жизнь. Она была ее опорой и наперсницей: не имея своей семьи, она относилась к Лори как к родственнице.

Именно Моника познакомила ее с Робертом, когда им было по восемнадцать. Роберт был другом семьи, как она тогда сказала. «Думаю, ты полюбишь его». И Моника оказалась права, потому что она всегда была права. Сколько Лори себя помнила, Моника всегда была рядом, надежная и непреклонная. Была она рядом и в день свадьбы, и все то время, что длился ее токсичный брак с Робертом, выступая в роли жилетки. Она была рядом до аварии и после, вместе с ней рыдала над могилами нерожденных детей, поддерживала ее, когда крохотные гробики исчезали за бархатной шторой…

Она всегда считала Монику сильной. Как же здорово она держалась, когда так внезапно умер бедняга Дуги. Радости и беды, взлеты и падения, подъемы и спады. Они делили все это поровну, как сестры… О господи! Дуги. Эта мысль сбивает Лори с ног, как товарняк с сорвавшимися тормозами, и внезапное осознание с силой сдавливает ей грудь и мешает дышать.

— Прошу вас! – Она снова принимается стучать в дверь. – Пожалуйста, кто-нибудь! Мне нужно поговорить с детективом Райли.

Мы опоздали.

Когда мы приезжаем, Линну Джордж на носилках выносят из квартиры. Она страшно кричит.

— Больно… Господи, помоги мне! – Парамедики пытаются подключить ее к капельнице, Линна то впадает в забытье, то вновь возвращается в реальность. Я подбегаю к носилкам.

— Линна! Линна! Что случилось? Расскажите, что произошло?

— Похоже, она что-то выпила, – сообщает мне парамедик. – Какую-то кислоту. – Он бросает на меня взгляд, по которому я понимаю: дела у Линны Джордж не очень-то хороши, хотя мне не надо было бы проходить специальную подготовку, чтобы по стонам и крикам бедной девушки самому понять это.

— Проклятье! Линна! – На этот раз я кричу, мои эмоции бьют через край. Невидящий взгляд ее красивых глаз устремлен на меня, и я замечаю в них боль. – Расскажите, Линна, – говорю я. – Скажите, кто это сделал.

Дэвис держит меня за руку, на ее лице отражается ужас. В горле у Линны булькает, она издает жуткий, нечеловеческий скрежещущий звук, который можно описать только как сигнал о приближении неминуемой, мучительной смерти – ведь внутри у нее все сожжено.

— Скажите мне, Линна! – В моем крике мольба. – Скажите, дорогая моя, кто это сделал? – Я смотрю на нее. Всего несколько дней назад, когда мы с Дэвис беседовали с ней, она была жизнелюбивой, амбициозной женщиной, которая попалась на удочку Роберта Миллса и полностью изменила свою жизнь, так как верила, что он любит ее.