Книга Второй шанс для Лекаря. Том 4, страница 73 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

И вот теперь он стоял посреди двора, где на кирпичной подушке стоял мой краденый куб, и распоряжался работниками так, что каменщики не разгибались.

Первым моим желанием было выйти из-за забора и шагнуть во двор.

Но я всё же сдержался. Вместо того я прижался к щели плотнее, задержал дыхание и стал слушать. Двое у печи говорили, не таясь. День выдался морозный, но не ветреный, а потому я хорошо слышал, о чём они беседуют.

— … печь чтоб к марту стояла, Клавдий Петрович, раньше не выйдет, — частил приказчик, тыча рукавицей. — Каменщики божатся, к марту. А корыто и змеевик хоть нынче ставь.

— К марту так к марту. — Голос у Ренара был всё тот же, мягкий, любезный, каким он рассказывал дамам про лионские страдания. — Кора когда будет?

— Сговорено. Только не голландская, голландская кусается. Повезут с юга, через Одессу, там она вполовину дешевле.

— Вполовину дешевле и вполовину слабее. — Ренар усмехнулся. — Впрочем, неважно. На ярлыке про то писать не станут. Наставления к склянкам наш лекарь уже сочиняет, я читал. Выходит у него убедительно, хоть сейчас в печать.

Наш лекарь. Я стоял, вжавшись щекой в мёрзлый тёс, и запоминал каждое слово.

Они потолковали ещё про извёстку, про сторожа и про какие-то бочки, а после ушли в дом, и я тихо отступил от забора, добрался до саней и велел трогать.

Думал я всю обратную дорогу, и мысли мои укладывались в три коротких вывода.

Первый. Они не медь украли. Они забрали моё дело целиком, от печи до печатного наставления, и собираются торговать тем же, чем торгую я, только дешевле, слабее и с обманом на ярлыке. Куб им был нужен ровно затем же, зачем и мне. Другого в военное время не сыскать.

Второй вывод не складывался, и я честно себе в этом признался. Ренар. Ну не клеился он к этому двору! Книжник, переводчик, живёт с чужих строк. Ищет вовсю своего земляка Готье, об этом я уже давно знаю. И вдруг стоит хозяином при краденом кубе и рассуждает про кору с ярлыками.

Зачем? Мои изобретения красть?

Так он в медицине не смыслит ни черта, ему трубку от клизмы не отличить. Денег на такой размах у переводчика нет и быть не может, тут одной меди на тысячу, да двор, да люди… Стало быть, либо я чего-то о нём не знаю, либо хозяин всего этого дела вовсе не он.

Картина выходит странная, и никак она не складывается. Совсем недавно Ренар был заинтересован одним лишь Готье, а тут вдруг ввязывается в нашу фармацевтическую гонку? Бред.

Но я сделал по дороге и главный вывод. Третий, самый трезвый.

Соваться туда мне нельзя. По крайней мере, пока что. Какой будет толк от того, что я влечу и примусь кричать? Никакого.

Бумаги на куб у них, надо полагать, выправлены не хуже той, ижорской. А у меня на руках что? Мятая горловина, которую я узнал через щель в заборе? Явись я туда с обвинением, меня же и выведут за ворота, а к вечеру весь город будет знать, что лекарь Салтыков бегает по чужим дворам и кричит про воров.

Одно меня во всём этом бесило особенно. Они были в своём праве.

Привилегию я подавал одну, и ту на трубку, и ползёт она по инстанциям уже очень долго. А на хину я её и не просил, и попросить не мог. Кору варят в Европе полтораста лет, и всякий аптекарь от Лиссабона до Риги волен варить её у себя на кухне. Привилегию жалуют за новое, а тут новизны нет. А точнее, её пока что попросту не поймут. С таким прошением меня подняли бы на смех в первой же канцелярии.