Книга Золотое время, страница 49 – Ирина Богатырева

— Они голодные, – крикнула я. – Там комбикорм в мешке у двери. Насыпь им в ясли!

— Чего?

— Комбикорм! Такая засыпка в мешке. Дай им. Можешь водой сдобрить.

Я слышала, как Варна ворочает мешок, стучит совком по полу – похоже, комбикорм кончался, его еще Камса запасала, надо будет принести, когда в следующий раз пойду к богам, – слышала, как ревут олени.

Потом он вошел, обтирая об одежду руки.

— Все-то у тебя не как у людей, сестра. Даже оленей кормишь непонятно чем.

Я успела слезть с печки и ждала его.

— У меня есть кипяток, хочешь чаю?

— Это что? Опять что-нибудь камское?

— Нет, просто травку заварю.

— Я здоров, сестра, мне не нужно травок. Где мои крылья?

Я услышала, как что-то упало в углу, Варна вовремя отпрыгнул.

— Они не там, я же сказала: посмотри на полке, слева от окна. Там берестяная торба, в ней обрезки крыльев и твои чертежи.

— Чертежи? Это еще что такое? – Варна привстал на цыпочки, чтобы заглянуть на полку.

— Твои рисунки. Если по рисунку можно что-то сделать, их называют чертежами.

— Занятное слово. – Он спустил торбу и теперь рассматривал ее содержимое, отвернувшись к окну, к свету. – Где это их так называют?

Я не стала уточнять. Он достал все, разложил бересту на столе. Смотрел и думал.

— Надо же. Я ведь почти забыл. Сколько времени-то прошло? Десять лет.

— Десять лет? – У меня похолодело в животе. – Меня так долго не было?!

— Да, сестра, где ты была? Люди сходили с ума. Одна камса пропала, вторая пропала. Как жить? Никто ничего не понимает. Тут такое творилось!

— Десять лет… – Я опустилась на лавку. Глупая я, какая же глупая! Думала, что выйду из Сэгэде там, где вошла. Но ведь течение никогда не останавливается. Нужно было плыть против, чтобы выйти там, где я оставила этот мир. Нужно было плыть вверх. – И как же без меня люди? Кто творил требы? Кто окуривал оленей? Лечил детей?

— Оленей сами. А детей лечил я.

— Ты? И как ты это делал? Ты умеешь?

— Всякое бывало, сестра. – Варна ушел от ответа. – Но я знал, что ты вернешься рано или поздно. Я почему-то знал всегда, что, если я приду к тебе, ты будешь здесь.

Я улыбнулась ему. Он был тот же добрый Варна, наивный и честный.

— Спасибо, что пришел, – сказала я.

— О, ты же не знаешь, что случилось зимой! Ильчи! Приходили опять! Подошли к самым селеньям! Уже оленей резали, детей крали, женщин умыкали.

— Прямо так и умыкали?

— Честно! А тебя нет, камсы нет, никого нет.

— И что вы сделали?

— Пришлось мне открыть свои схраны. Я не хотел, но что делать. У меня с прошлой войны оставались волчьи стрелы, я не все брату отдал, что-то осталось, я их за кузней зарыл.

— Ты правильно сделал, брат.

— Не было выбора, они уже дома́ у Камлаков жгли. Ты же знаешь, это ильчи, их ничто не остановит. Только стрела.

Да, ильчи – это ильчи. Про них говорят, что они не люди.

Хотя это неправда. Ильчи люди, конечно, но они не мы. Поэтому многие их боятся и людьми не считают.

Но еще говорят, что ильчи вышли из нас. Или мы из них. Потому и названия у нас схожи: они – ильчи, мы – ильчи´ны. Но в это мало кто верит. Больно уж они непохожие. И живут не так, и оленей не держат, а охотятся на них, как на лосей диких. И одежда другая, и сами другие. Так что если и вышли они из нас или мы из них, это было очень давно и уже стерлось, время сделало нас разными.