Книга Дважды кажется окажется, страница 99 – Елена Рыкова

— Приехали, – сказал кто-то чужой, и Марта проснулась из глубокого и муторного, укачанная недолгой поездкой, с тошнотой у горла и именем: Цабран.

9

В метро утешала, баюкала себя: он ведь не такой, он лучше, вспоминала, как переживал за маму с папой, как плыли до буруна. Но сон бился внутри холодиной: есть вещи пострашнее, чем ифрит, поработивший разум. Когда яркое и жизнетворящее отвергается по собственной воле и выбору. Когда настоящее обесценивается, а ложное начинает казаться счастьем. Когда берегут пустоту, отказываясь от истинного. И в рюкзаках плавают рыбы.

Марта не могла вытянуть из этого неприятного, с привкусом солёного железа, ощущения какие-то конкретные мысли – оно просто плавало в ней, меняясь и постепенно выветриваясь. Окно, будто позволившее ей заглянуть в чью-то чужую, утраченную при жизни жизнь, закрывалось, наверх выползали и устанавливались образы Цабрана. Она вдыхала всё глубже. Сон уходил и быстро забывался.

По Красной площади бегали стаи бродячих собак. Люди шли с разным напором: то угрюмо, каким-то даже военным шагом, то туристической рассеянной трусцой. В арке возле Исторического музея курили на перерыве двойники Ленина, Сталина и Ельцина. Погода стояла то осенняя, то летняя. Когда облака уходили, небо было ярко-синим.

Умытая брусчатка делала площадь полукруглой. Впереди возвышался собор Василия Блаженного, похожий на пряничный домик с кремовыми и зефирными куполами. Марта двинулась к мавзолею.

Зиккурат, как назвала его бабушка. Она задрала голову: на граните буквы «ЛЕНИН». Бабушка никогда не водила её внутрь, мумии ВИЛа Марта не видела. Что ж, теперь понятно почему. Здание было угрюмым, ступенчатым, оканчивалось трибуной. Марта видела его тысячи раз – и вживую, и на фотографиях, но оно никогда не цепляло её взгляда, не шло ни в какое сравнение с курантами, музеем, собором, ГУМом, который величественно тянулся позади. Мавзолей наводил на неё уныние. Она пришла сюда в надежде, что Ахвал привёл Цабрана по ту сторону к месту своего храма, стояла и ничего не чувствовала. Свистулька лежала в кармане простым куском дерева.

Ей захотелось есть, но всё было закрыто и враждебно: негде купить даже оцелофаненную булку. Она дождалась открытия ГУМа, выпила компоту в унылом кафе под облупившимися сводами. На дне стакана плавали три бледно-розовых ягоды. Кассирша с утра пораньше не смогла справиться с кассовой лентой, и та, жужжа, размоталась по всему залу. Марта решила съездить в Тушино.

«Где-то на окраине, у воды», – сказала Соня. Других идей у Марты не было.

10

Место, к которому они приходили, было одно, но каждый раз менялось. Поверхность, по которой шли, – тоже: иногда по песку, иногда по траве, иногда по ровной, утоптанной дороге, а однажды будто даже по воде.

Сегодня Место было похоже на тарелку инопланетян, обклеенную стёклышками. Перед ней стоял полосатый дом с круглым окном, на очень длинной ноге, обвитой лестницей.

— Зачем мы сюда ходим? – спросила Соня.

Кот-Книга не ответил. Дул ветер, в глаза летел песок, и он щурился. Соня пригляделась: тарелку покрывали не зеркала, а их оборотная сторона. Кажется, на физике им говорили, что это называется амальгама. Никаких лучей, исходящих из них, она не видела.

— В Месте нет сил, которые действуют в наших мирах. Ни четырёх, ни пятой, – сказал вдруг Столас. – И близнецы тут тоже потеряют свои суперспособности.