Книга Дважды кажется окажется, страница 96 – Елена Рыкова

Она сама не заметила, как зачиталась. За ужином, который приготовила мама, Соня вовсю рассказывала, как «Челюскин» застрял в арктических льдах, как он затонул и при кораблекрушении погиб только один человек – завхоз по фамилии Могилевич («Надо было сменить фамилию», – мяукнул ворокот), как пассажиры успели устроить зимовку, как их в этой ледяной пустыне искали и нашли пилоты – и вывезли всех! Последним – капитана. Владимира Ивановича Воронина.

— Птичья фамилия! – Соловей поднял вверх вилку.

— Ради этих лётчиков учредили звание Героя Советского Союза! – Соня увлечённо продолжала: – И теперь около сотни улиц и проспектов в городах России, Украины и Белоруссии названы в честь челюскинцев, прикиньте? Но самое поразительное – знаете, отчего затонул корабль?

Она обвела их восторженным взглядом, ожидая вопроса. Полина послушно спросила:

— И отчего?

— Раздавлен сжатием! Представляете? Льдины давили, давили на его бока, пока один борт не лопнул.

— То есть можно сказать, что «Челюскин» погиб от медленного льда? – уточнил Столас.

6

— Идём! – Кот-Книга потёрся о Сонину руку.

Они шли по земле, и вокруг них был воздух и простор.

— Столас! В том стихе, что ты мне показал, говорится о пароходе «Челюскин»? Вот это четверостишие: «Из гибели воздвиглись вдруг сто улиц в городах, а звания геройские – из медленного льда». Это ведь про него? Он утонул из-за медленного льда, ты сам мне подсказал, а если бы не его гибель, в честь челюскинцев не назвали бы улицы и, может быть, звания Героя СССР тоже бы не было. Я верно говорю? Я разгадала?

Кот-Книга шагал вперёд.

— Ты же специально подсунул мне энциклопедию, раскрытую именно на этой странице?

Он даже не обернулся.

— Но всё равно я не понимаю, что это даёт… «Челюскин»… четвёртое октября… уже скоро, кстати.

Несколько снов подряд они брели по плешивой пустыне. Вдалеке торчало нечто вроде огромной ванны, выложенной изнутри осколками. Шли долго. Дул ветер, не было ни холодно, ни жарко. Соня с трудом переставляла ноги: воздух казался тяжёлым и вязким, плотнее воды. Кот-Книга бежал трусцой, пружинисто, легко. Часто обгонял её, останавливался и ждал. Наконец они приблизились к «ванне». Соня задрала голову: огромное корыто нависало над ней, как многоэтажный дом. Посередине темнела дыра.

— Зачем тут зеркала? – спросила она.

— Это то Место, из которого идут лучи, – объяснил Столас, но всё равно было непонятно. – Миллиарды лучей. И ты есть на конце одного из них. Те, которые попадают на мембрану, преломляются. Но бóльшая часть светит прямо.

— А что там за темнота посередине?

— Это не темнота. Это дверь. Это дно. Это начало.

7

За короткую ночь перед вылетом Марте почти не удалось поспать. Она вертелась на кровати, в голове больно роились мысли – будто кто-то медленно вкручивал шурупы в виски. Родство с существами, которых она считала чудовищами, почему-то не пугало: пожирать маленьких детей её никогда не тянуло. Бергсры, мариды, скогсры и сьоры, в конце концов, мало чем отличались от людей. У каждого из них была свободная воля и право выбора.

Умение превращаться в змей и ящерок даже привлекало: когда Марта подумала, что, может быть, в будущем бабушка научит её этому, она улыбнулась. А вот в том, что Цабран в беде, она уверилась окончательно. Один, по ту сторону, потерявший родителей, Бугу, её, порабощённый злобным ифритом, – при одной мысли о брате перехватывало горло.