Книга Однажды кажется окажется, страница 38 – Елена Рыкова

— Сколько здесь живёшь, ничего не знаешь. Есть у меня топор, за палаткой лежит. Чем же, думаешь, я дровишки для костра щёлкаю?

5

Девочки опаздывали на автобус, ушли очень быстро. Мало успела старуха рассказать и ещё меньше узнать.

Она стояла у окна и смотрела, как бросились они со двора в запылённый переулок, как скрылись за углом. Занавеска тёрлась о щёку шершавой тканью, как ласковая кошка, лёгкий предвечерний ветерок обдувал лицо. Вид из окна открывался мирный, спокойный. Будто ничего и не произошло: не вырывался из своего тысячелетнего заточения ифрит по имени Балам, не пропадали люди. Будто – чтобы освободить его – никто не открывал разлом между двумя мирами. В голове у старухи звучал голос Демерджи: «Отыщи близнецов!»

Зейнеп чувствовала, что старик смотрит ей в спину, и не знала, какую игру следует ей вести с ним.

— Нашлась юная Таллемайя, уже хорошо, – наконец сказал Ахвал. – Жива и здорова.

Зейнеп медленно отошла от окна:

— Почему в лагере она живёт? Что знает про мать свою и Балама? Не договорили мы. Надо ли было отпускать девочек?

— Ну а заперли бы мы их, люди панику б ещё пуще подняли, – возразил старик. – Ты что, в тюрьму хочешь попасть как похититель? Что ты оттуда сделать сможешь?

— Да что мне тюрьма, – отмахнулась старуха. – Нельзя этих девочек оставлять один на один с бедой, Ахвал. Знаешь, что нельзя.

— Тут согласен я, – сказал старик. – Мы с Тимсахом приглядим за ними.

— Сегодня вечером я пойду. – Старуха убирала со стола. – Много вопросов у меня к ним. А вторая? Кто она, эта Марта?

— Просто девочка, – Ахвал закурил, – которую наша скогсра другом себе сделала.

— Просто девочка. – Старуха глянула на чёрный от копоти котёл. – А история про мальчика?

— Это дело рук Балама, – старик нахмурился, – убил он его родителей да обратил в камни. Ифриту такое под силу.

Зейнеп с сомнением глянула на него, спросила:

— Что сделает он дальше?

— Медведь, – ответил Ахвал, – пойдёт он за Урсой, своим вторым слугой.

— Сможет Балам оживить его, как думаешь?

— Сила нужна и заклинание. Только это нас спасти может – что не знает он заклинания и перейти на ту сторону не может. Иначе…

— Думать не хочу, что ждёт нас иначе, – перебила его Зейнеп.

1

Автобус из Гурзуфа вернулся к ужину. Небольшая группка спортсменов направилась с Константином Андреевичем на пляж, чтобы выжать из выходного максимум; тренер и сам хотел искупаться, поэтому согласился легко и на пляже никого не торопил. Марта с Майкой залезли в море быстро – было приятно смыть с себя городскую пыль. Холмов строил башни из камней: внизу плоский овальный булыжник с обточенными краями, на него – камень поменьше, ещё меньше, ещё. Башни выходили кривые, красивые.

Марсианские колонии.

Посмотрели закат. Море было ровное, как расправленное покрывало, – заплыть бы на глубину, лечь к небу звездой.

Поднимались к корпусам уже в темноте. Пока девочки мылись в душе и чистили зубы, Пашуля сидел в старом красном кресле перед телевизором в холле. У кресла были вязаные салфетки на подлокотниках – в местах особых потёртостей. Оно было самым удобным предметом мебели в «Агаресе».

По субботам – а была суббота – спортсмены ходили на дискотеку, которая уже приглушённо гундосила внутри главного корпуса. Группу по настольному теннису туда не пускали тренеры. Аргументов было два: первый – ещё малы, второй – устанете, с утра кросс не пробежите. Но все, конечно, знали, что они это просто из вредности.