Книга Однажды кажется окажется, страница 39 – Елена Рыкова

Контроль над выполнением команды «отбой» в день дискотеки был жёстким. Ребята должны были уладить свои личные дела до десяти. А с десяти до семи – спать. Чтобы они не сбежали на дискотеку, тренеры запирали палаты снаружи.

Лизка достала у нянечки запасной ключ на следующий день после начала смены.

Так они добыли себе свободу. Правда, пользоваться ею всё равно боялись. В основном по вечерам сидели на окне, свесив ноги на улицу. В такие дни Марта думала про Женю. Она представляла, как стихает в зале «тынц-тынц», начинается медляк – обязательно «Леди ин ред» Криса Де Бурга, – подходит к ней Женя, протягивает руку и спрашивает: «Можно?» – а она кивает в ответ. Это был её Женя, тот, что поцеловал в макушку, и плевать, что просто задел локтем. Её Женя ждал у входа на дискотеку, смотрел на неё щенячьими глазами и хотел танцевать только с ней. А не шёл туда пообжиматься с Таськой Морозовой, зная, что теннисистов снова не пустили.

Но сегодня ей было не до Жени. Она лихорадочно придумывала, как бы поговорить с Пролетовой наедине. В автобусе, в столовой и на пляже совсем не получилось: везде люди.

Тинка и Лизка переругивались. В корпусе напротив, как в театре теней, были видны силуэты Пашули, Василия Викторовича, Константина Андреевича и Ниночки. Она из стороны в сторону махала накрученным на затылке хвостом: смеялась. Пашуля подносил руку со стаканом ко рту. Василий Викторович не двигался, сидел как истукан. Все хорошо проводили время.

На подоконник прилетели две огромные бабочки с кружевными прозрачными крыльями. Совсем не боялись. Сидели, шевелили усиками, слушали. Майка, которая думала о том же, что и Марта, начала делать вид, что сильно хочет в туалет.

— Лизка, дай ключ, сил нет терпеть, – канючила она.

— Только что из туалетов, в чём твоя проблема вообще? – спросила Мишаева.

— До этого не хотела, а щаз^[35] приспичило! Пожа-алуйста!

— Ага, я дай, тебя поймают, нам страдай.

— Ещё минута, и действительно будете страдать тут, – пригрозила Пролетова.

— Иди за окно, – задумчиво предложила Тина, пытаясь погладить бабочку, как щенка.

— С утра все проснутся, а у нас под окном куча, – развивала события Майя. – Кто наложил? Бабочка?

Лизка нехотя протянула Пролетовой ключ.

— Веснова, пойдём со мной? – попросила Рыжая.

Марта решила поломаться, чтобы усыпить подозрения Мишаевых:

— Неохота.

— Плиз!^[36]

Лизка закатила глаза:

— Госпади.

— Мне страшно одной. Вдруг Яртышников застукает.

— Ну ладно, – с притворной неохотой согласилась Марта, перекидывая ноги обратно в палату, – летс го^[37].

2

Рэна вздымалась, как тесто, оглаживала себя рукой, всхрапывала во сне и поскуливала. Полина проползла мимо неё и выбралась из палатки. В голове стучала колыбельная, которую она пела Соне, когда та была совсем маленькая.

Топор был воткнут в землю у одного из пней. Она вытащила его, краем кофты очистила лезвие. Он оказался очень тяжёлым, или, может, это она так ослабла за последние дни. Шла медленно, и шаги стучали в груди.

«Освобожу её».

«Срублю берёзу, и Соня упадёт к ногам, а дерево – туда, вниз, и трава сразу сожрёт его, как сжирают муравьи сладкое мясо».

У самой берёзы остановилась, посмотрела вниз. Склоном спускался к Гурзуфу лес, а за огненным хвостом городских огней темнело море. Оно сегодня было тихим, и угадать его можно было лишь по памяти – ни шевеления, ни огонька. Полина смотрела за лес, за Гурзуф, в тёмную бездну, мысленно чертя линию горизонта. Но всё сливалось в непрозрачный мрак.