Книга Однажды кажется окажется, страница 37 – Елена Рыкова

— Я не понимаю, что вы имеете в виду, – испуганно сказала она.

— Так, – подтвердил Ахвал, – я сразу её увидел. Спина. Волосы. Глаза. Когти.

Пролетова молчала, но Марта чувствовала, как от неё волнами расходится смятение.

— Не закоулься, – Зейнеп положила худую, как суковатое дерево, ладонь Майе на плечо, – свои тут. Крепкие.

Старуха приподняла полы длинной юбки, и они увидели пушистый лисий хвост.

— Как же долго мы тебя искали, – вздохнула она.

4

Рэна поставила сумки на пенёк рядом с палаткой, когда ей в спину прилетел мяч. На краю поляны стояли двое мальчишек: соседские Максик и Митяй, Людины.

— Чертенята белобрысые! Ваше счастье, что у меня там мягко! – Она подхватила мяч. Ребята засмеялись.

Из палатки вылезла Полина. Благодарно начала рыться в пакетах. Отломила большой ломоть от белого батона, подошла к берёзке:

— Здравствуй, доченька, – погладила ствол.

Мальчишки с любопытством смотрели на неё.

— И какой это ветер занёс сюда шантрапу? – спросила Рэна. Она подошла к ним почти вплотную.

— В футбик гоняем. – Митяй взял протянутый мяч.

— В лесу? Не полощи мне мозг! – Рэна понизила голос.

— Тёть Рэн, а правда, у неё это? Шарики за ролики? – Максим бессовестно заглядывал Рэне за спину.

— И она бредит, что её дочка берёзкой стала? – подхватил Митяй, перекидывая мяч из руки в руку.

— У тебя совесть что, зимой отморозилась? – Рэна вперилась в него. – Горе у человека, чем может, тем утешается. Лучше б полазили по Гурзуфу, поискали мне слухов. Ничего не слышно про дитё её?

— Да какой там! – Максим смотрел на Полину, которая доела хлеб и возвращалась к пакетам. Она их не замечала. – Уже всё стихло. Курортников понаехало. Кому на пляж, кому хату сдать, кто на рынок.

Рэна развернула их спинами:

— Всё. Идите. И ни слова.

— Да у матери все подружки судачат, что она умом тронулась, и ты тут вместе с ней. – Митяй отбежал на пару шагов и смачно сплюнул.

— Твою дивизию! Бегом марш отсюда! – разозлилась Рэна.

Ребята лениво, со смехом побежали прочь.

— Кто это? – спросила Полина, когда Рэна, красная и разгорячённая, плюхнулась на раскладную табуретку.

— Соседские пацанята, шелуха от семечек, – отмахнулась она. – Ты как, моя хорошая? Кушаешь, отлично. А мне жарко, вся в воде: по животу под сарафаном течёт. Кусок и не лезет.

— Я всё думаю, Рэна. Я поливаю и поливаю. Поливаю и поливаю. А дни идут. И не меняется ничего. Ни-че-го-шень-ки. Днём жарко, ночью темно. Соня стонет, просит. Как мне её вернуть? Вдруг я дерево пою, оно сильнее становится, а Соня – слабее? Вдруг я хуже делаю? Вдруг она никогда не вернётся? Что мне тогда? А может, это дерево заставляет её просить воды?

Рэна молча смотрела на неё. Она уже не знала, что говорить. Она просто ждала, когда Полина примет своё горе, вернётся в город – привыкать, что Сони нет. Для этого нужно время – столько времени, сколько понадобится, и всё это время Рэна проведёт рядом.

— Может, срубить её? – с надеждой спросила Полина. – И отдаст она мне тогда мою девочку? Умрёт если. И отдаст.

— Жалко деревце-то губить… – начала было Рэна, но осеклась. – А может, и сруби, – сказала она задумчиво, – может, полегчает.

— Я пойду. – Полина решительно вскочила на ноги.

— Куда ж? – вдруг встревожилась Рэна.

— В магазин. Где у вас тут топоры продаются?