Книга Однажды кажется окажется, страница 35 – Елена Рыкова

— Что надо, девочки?

Марта дёргала верхнюю губу:

— Дедушка. У нас Соня пропала. И родители одного мальчика. Может, ты знаешь что? Ты всё знаешь.

— Где случилось это? – спросил нищий.

— Возле лагеря «Агарес», если от него к горам пешком идти. Там одна тропинка. Идёшь, идёшь, и тут поляна с цветами, а рядом детская площадка заброшенная, – ответила Марта.

Старик протянул ей коричневую руку и сказал:

— Ахвал. Вас нарекли как?

— Марта, – представилась девочка, и старик пожал её руку, а потом повернулся к Пролетовой.

— Майя, – сказала Рыжая, глядя ему в глаза.

Старик пожевал губы. Наконец произнёс:

— Идёмте.

От Пятачка они свернули вправо, и город с торчащей над ним горой завалился набок. Они шли по мощёным улочкам мимо старых домов. Первые этажи были ýже вторых – те нависали над улицей деревянными верандами, едва не стукаясь друг об друга окнами. Они повернули, поднялись по каменным ступеням и продолжили идти вверх – мимо закруглённой вывески «Ателье», горящей, как фонарь, мимо дома с подбитой жестью террасой, мимо сломанных ворот с проросшими между копьями ограды молодыми деревьями. Марта поглядывала на часы и волновалась. Когда они свернули в очередной раз, она шепнула Пролетовой:

— Сорок пять минут до отхода автобуса.

— Не волнуйся, – ответила та, – мы всё успеем. Нам надо, куда он нас ведёт.

Марта удивлённо посмотрела на подругу, но промолчала. Рыжая топала за стариком твердокаменной поступью.

2

Двор, в который они вошли, был одним из последних в городе – за ним ступенями поднимались в горы виноградники. Одноэтажный дом лежал на земле, как оброненная великаном буханка хлеба с окошками. По периметру стояли двухметровые рогатки, которые держали сделанный из переплетённых веток навес. По рогаткам ползли вьюны – плющ, лимонник, виноград, зелёные гроздья которого уже свисали вниз небольшими люстрами. В углу двора – круглый серый колодец, рядом – скользкий на вид камень. Под навесом, прямо на земле, вытоптанной и утрамбованной, как бетонная плита, лежали друг напротив друга два красных ковра, на них – несколько подушек.

Ахвал открыл входную дверь:

— Снимайте обувь! – и прошёл внутрь. – Зейнеп, дома ли?

Вытянутая комната начиналась прямо с порога, без всякой прихожей. Марта увидела справа от входа бочку необычной формы – вверху она была шире, чем внизу.

— Кислого молока скоп^[33], – услышала она голос и увидела хозяйку – худую старуху в платке и лоскутной жилетке поверх кофты с длинными рукавами. Подол юбки полз у неё по полу, ног не было видно совсем. – В бочке-то хорошо стоит.

Старуха подошла к девочкам, посмотрела сначала на одну, потом на другую. Яркие синие глаза её светились.

— Здравствуйте, бабушка, – сказала Пролетова.

Старуха глянула на старика. Марте показалось, что на её тёмном, как кора дуба, лице промелькнула благодарность.

— Садитесь. Будете гостями Зейнеп, – сказала она.

3

Пол в комнате был покрыт войлоком, вдоль стен лежали узорные подушки. Ахвал молча закурил трубку и, поджав ноги, сел против печи. Печка была белая, красивая, выложенная изразцами с изображением деревьев и цветов. Рядом с ней стоял низкий столик: если бы Марта попала в московскую квартиру, она бы назвала его журнальным. Этот был сколочен из двух толстых брёвен и накрыт полотенцем.