Онлайн книга «Обреченный венец»
|
Весть по городу разнеслась еще до полудня, и к тому времени как боярин Окинтий привез молодых князей, весь город уже под колокольный звон вышел встречать их. Но кое-что отравляло Феофании радость – загадка этого исчезновения, недоступная даже самим Роману и Всеволоду. По уму рассуждая, две чужие рубахи надо бы сжечь. Но не поднялась рука бросить в огонь единственный след, ведущий к разгадке. К неведомой злодейке, пытавшейся отнять у княгини ее внуков и надежду рода плечеевских князей. * * * Простившись на ночь с бабкой, Роман и Всеволод ушли назад в свою горницу, но сразу лечь не получилось: их там ждал гость. Боярин Иерофей, их старый кормилец, поднялся навстречу и снова обнял того и другого. — Как вы? Как бог милует? Пообвыкли дома? — Обвыкаем, дядька, – ответил Роман. – Нам бы уже прилечь – мочи нет как устали. — Да я надолго не задержу… При свечах Иерофей внимательно вгляделся в лица – несколько осунувшееся у Романа и более свежее, бодрое у Всеволода. Он видел, что им больше хочется спать, чем беседовать, но некая мысль не давала ему покоя, и он снова сел на свободную лавку. — Я ведь, сынки… оскормился ради вас. – Иерофей беспокойно усмехнулся. – К Вауле ездил. — К Вауле? А это еще что за леш… Это кто? — Да то и есть, что ты хотел сказать, Всевушка. Есть у меня в селе дед один, – Иерофей говорил с досадой, явно не гордясь этим знакомством, – зовут его Ваула, а прозванье – Волчий Сват. Самому лукавому он брат, вот что. Старый сам, как я не знаю что. Я был в ваших годах, а он уже седой ходил, как леший. Глаза зеленые, ржал на всю улицу, как жеребец. Да не в том дело. Он всякую эту клюку чародейную[38] с юности превзошел, сами бесы его и учили. Никакой силы на него не было. С ним и говорить-то грех, – Иерофей дернул головой, будто плюет за левое плечо, – но как вы оба у меня на глазах будто сквозь землю… Мы с Рагуилом и отроками сидели думали, потом уж дошло: не лукавый ли балует? Бывает, что человека вихрь разом уносит, но это когда человек проклят кем. Мы туда-сюда, я и надумал: поеду к Вауле. Может, думаю, он сам и тешится, так или убью его, или заплачу сколько скажет, только бы воротил вас. Роман и Всеволод тоже сели и молча слушали, не сводя с Иерофея настороженных глаз. Переглянулись. — Да мы вроде… никакого Бесова Свата не видал, да, Романя? — Да если бы знать… Ну и что, дядька? — Приехал к нему. По дороге думал, может, он вовсе помер уже, ему ж лет сто! Ан нет, живет, бесяка бородатый, сказывал, опять женится хотел, уж не знаю, в пятый раз. Я спрашиваю, а он: знать ничего не знаю. Уж я его уламывал, куны[39] сулил. Наконец уломал хоть погадать. Он на волчью шкуру сел, шкурой накрылся, горшок воды поставил, стал над ним слова какие-то говорить, каких и нету. Зауцапа, калуцапа, тьфу, прости господи. Потом завыл, начал об пол биться, кричать, горю, мол. Упал и как мертвый лежит. Я думал, его бесы-то и взяли наконец. – Иерофей перекрестился, бросил взгляд на Николая Милостивого в углу. – Ан нет, смотрю, встает. И говорит: видел я твоих князей. Зачарованы они крепкими чарами, причастны к тому делу две бабы: одна старая, другая молодая. Я говорю, так отколдуй их! Награжу, как пожелаешь. А он мне: не могу, баба заколдовала, баба отколдует. Я ему: да где ж искать ту бабу? А он: будет час, она сама сыщется. |