Онлайн книга «Обреченный венец»
|
В Плечеев отправилась сама Елеса. Кто разглядел бы, что одна из нарядных девок, с восторгом и завистью пялящих глаза на князя-жениха, принесла в рукаве вышитой сорочки потревоженного мертвеца? * * * — Ведут! Ведут! Непонятно, кто учуял приближение невесты первым, но весь двор загомонил разом, заволновался. — Люди добрый, жены честные! – прозвучал с высокого крыльца громкий голос, и Елеса увидела там уже знакомого ей боярина-дружку. Поверх нарядного кафтана у него появился повязанный через плечо обильно вышитый рушник – подарок от невесты, знак того, что с ее отъездом из дома все устроено. – Благословите молодого князя с молодой княгиней закона божьего принять, на голове золотой венец подержать! — Бог благословит! – множеством голосов откликнулась толпа. – Дай бог часу доброго! Потом толпа загудела еще сильнее: на крыльце показалась невеста. Она была покрыта длинным белым покрывалом, так что виднелся только красный, расшитый золотом подол платья. В голосах смешались восторг и испуг: слепая под покрывалом и невидимая, невеста внушала безотчетный ужас. Ее безликая белизна выделяла ее в толпе живых людей, отчуждала от них. Казалось, откройся ее лицо сейчас, пока она стоит на самой грани между старой и новой жизнью, – и случится нечто ужасное. Она не видела дороги и ступенек, и Роман снес ее с крыльца на руках. За ним шла Вивея; спустившись, пучком васильков побрызгала свяченой водой на них и на всех Романовых спутников. Всеволод первым сбежал вниз, за ним устремились товарищи, расчищая путь, толпа отхлынула. Через пустое пространство Роман пронес невесту и посадил в телегу, на пышные подушки, которые вчера своими руками разложила Феофания. С невестой сели ее боярыни – Евланья и Маланья. Вивея, заменявшая Апраксе мать, осталась дома – родители в церковь молодых не провожают. Ратимир вскочил в телегу и взялся за вожжи. Роман с братом и дружиной сели на коней. Под крик толпы Ратимир направил телегу к воротам, толпа, словно пестрая тень, потянулась за ним. В шуме общего движения никто не мог услышать, как одна из девушек зашептала: Тридевять горошин, Тридевять пудов гороху, Тридевять пудов жених, Тридевять пудов невеста – Не взять коню с места! Конь вдруг дернулся на ходу, словно его огрели дубиной, взвился на дыбы. Ратимир повалился на женщин, те – друг на друга, Маланья чуть не вылетела из телеги на землю. Поднялся крик, телега резко подалась назад – чудо, что никого из толпы не задавили. Люди отхлынули к крыльцу и по сторонам, навалившаяся толпа чуть не сбила Вивею, стоявшую у ступеней с пучком васильков в руке. Над двором и теремом взвились испуганные вопли. Три женщины барахтались в телеге, обе боярыни кричали. Ратимир кое-как поднялся, держа вожжи, попытался совладать с конем, но тот все бился, вскидывался на дыбы, молотил копытами воздух. — Держите его, беса! – орал Ратимир. Кто-то из мужчин кинулся на помощь; к коню не сразу смогли подступить, но вот двое ухватились за узду. Роман соскочил с седла, подбежал к телеге, потащил оттуда невесту. Она молчала, но тоже стремилась выбраться с пляшущей телеги, путалась в подолах свадебных нарядов и покрывале; одной рукой она хваталась то за телегу, то за боярынь, но второй придерживала покрывало, не давая ему соскользнуть с головы. Боярыни слышали, как она пыхтит и глухо вскрикивает, но мужественно держит рот закрытым. Другая давно вопила бы во всю мочь, но Апракса помнила: она сейчас мертва и нема, ей нельзя подавать голос, что бы ни случилось! Закричи она сейчас – это усилит действие вредоносных чар! |