Книга Хозяйка пряничной лавки 3, страница 91 – Наталья Шнейдер

Я покосилась на окно. За стеклом стояла все та же чернота, хоть глаз выколи. Если какая нечисть и разбежалась, с виду этого заметно не было.

Но за столом все разом ожило. Мужчины поднялись, Анастасия Павловна переложила спящую Аленку на руки няньке, появившейся невесть откуда.

Кот дождался, пока девочку снова уложат в кроватку, и сел столбиком с важным видом: идите уж, покараулю.

— Дарья Захаровна… — Глафира Андреевна подхватила меня под локоть.

— Идемте, идемте! — Анастасия Павловна взяла под другой.

— Куда? — только и успела спросить я.

— Рядиться, — ответили они хором.

Меня подняли со стула прежде, чем я сообразила, хочу ли я рядиться вообще. Луша перескочила со спинки стула мне на плечо, чтобы не отстать.

За спиной раздался голос Елизаветы Дмитриевны:

— Петр Алексеевич, вы ведь с нами?

— С удовольствием.

Я обернулась так резко, что едва не свернула шею, но дверь уже закрывалась. Последнее, что я успела увидеть, — как Громов поднимается из-за стола.

С удовольствием?

Комнатка, куда меня привели, оказалась тесной, с низким потолком — не то гардеробная, не то кладовая. Горничная зажгла свечи и откинула крышку огромного сундука, окованного по углам. Оттуда пахнуло полынью и лавандой.

Сундук, похоже, служил святкам не первый год. Анастасия Павловна вынимала вещь за вещью: залатанные тулупы, пестрые юбки, мочальные бороды, личины из бересты и холста, размалеванные красным и черным.

Глафира Андреевна выхватила из вороха гусарский кивер, повертела и отложила в сторону.

— Это для Елизаветы Дмитриевны. Она третий год гусаром.

— Третий год? — переспросила я.

— Она говорит, что в ее возрасте можно наконец побыть тем, кем хочется, — улыбнулась Анастасия Павловна. — А вы, Дарья Захаровна, будете козой.

— Почему козой?

— Потому что где коза ходит, там жито родит. — Графиня уже встряхивала передо мной тулуп мехом наружу. — А кому как не вам с вашими пряниками быть главной по урожаю?

Я послушно сунула руки в рукава. Тулуп оказался мне велик, и Анастасия Павловна подпоясала его кушаком. Потом мне на голову прицепили берестяную личину с рогами, обмотанными красной тряпицей. Луша немедленно взобралась мне на макушку и устроилась между рогами с видом царицы на троне.

— Вот теперь меня точно никто не узнает, — хихикнула я.

Глафира Андреевна натянула поверх платья цветастую юбку, сверху еще одну, потом третью. Накинула на плечи цветастую же шаль и застегнула на шее монисто из медных монеток. Анастасия Павловна облачилась в черный сюртук, явно мужнин: плечи забавно топорщились, рукава пришлось подвернуть. Водрузила на нос пенсне без стекол и выудила откуда-то потертый саквояж.

— А вы кто? — спросила я.

— Доктор. — Она поправила пенсне. — Без доктора колядовать нельзя, вдруг кто захворает.

Графиня начала привязывать мне мочальную бороду.

— Давно она у вас? — спросила она, кивнув на Лушу.

— Пришла в лавку в первые дни после того, как я…

Я запнулась.

— После того, как меня вытащили из проруби.

Глафира Андреевна затянула узел и мельком глянула на княгиню. Та ответила ей таким же коротким взглядом.

Ну конечно, слышали, кто ж не слышал. «Стояла-стояла — и шагнула».

Я порадовалась, что лицо закрывает береста.

— А рога не свалятся? — спросила я, тряхнув головой.

Луша возмущенно цокнула и переступила, будто вцепляясь покрепче.