Книга Средневековый детектив, страница 143 – Владимир Романовский

— Что ты плетешь! – возмутился тиун, в голосе которого вдруг проявились эмоции. – Я – княжеский тиун, мельник. А ты не потому ли его защищаешь, что он тебе деньги должен, боишься, что осудят, так не видать тебе денег?

— Нет. Мне все должны. Ты сам мне должен восемь гривен с прошлого года еще.

— Сейчас не об этом речь!

— Ты же эту речь завел – должен, не должен. А как самому долг отдать – так сразу речь не об этом.

— Опомнись, мельник. С кем говоришь. Посмотри вокруг, где ты?

— Прекрасно я все помню, чего опоминаться то? Ты сам посуди – ежели я каждого, кто мне должен, защищать буду, так это полгорода защищать придется. Вот тебя я, к примеру, не стал бы защищать, если бы тебя оклеветали.

— Это почему же, мельник?

— А ты человек неприятный.

За мельником по просьбе Детина выступил Бескан, купец, заявивший, что знает Детина давно и ни разу не замечал, чтобы Детин был склонен к поступкам, нарушающим закон, ревность там или не ревность.

Выступления эти никого, конечно же, не убедили.

Без особого энтузиазма Детин произнес речь в свою защиту, в которой опровергал сказанное кузиной подруги и Баженом. Да, он состоял в связи с Любавой. Может, это и грех. Но Любава – вдова, и нет такого закона, по которому людской суд может осудить его за эту связь. Да, у него были деловые отношения с Нещуком и Баженом, и, да, он наведывался к Бажену той ночью – чтобы справиться о товарах, давеча отправленных в Сигтуну. Да, Любава пропала, и он не знает, где она. О том, что он провел с Любавой почти всю ночь, он по совету Дике умолчал. Дике дает мудрые советы. Дике все понимает. Нет ни одной прямой улики, все косвенные. И какие бы ни были настроения народа или варангов, как бы не хотелось кому-то его осудить – не было на то никаких оснований. Не было!

— А осуждают меня потому, что осуждающими движет зависть, – провозгласил он. – Почему такое количество народу на площади? Неужто потому, что людям в это время дня делать нечего? Забот мало, гончарные круги сами собой вертятся, на полях все само растет, так, что ли? Нет. Пришли посмотреть, как осудят богатого купца. Позлорадствовать. Но ведь это грех великий.

Малан-младший передал это так, —

— Судите вы меня, потому что завидуете. Пришедшие на площадь – бездельники и грешники.

— Нет, ты скажи так, как я сказал! – крикнул Детин.

— Я так и говорю, – ответил Малан. – Не тебе меня учить, купец. Биричи свое дело знают, не первый год служим. Я сказал то, что сказал ты, только не так пространно. Передал саму суть.

Детин хотел протестовать, но им снова овладела апатия. Хотелось забиться в какой-нибудь угол, закрыть глаза и ни о чем не думать.

— Что ж, – не очень уверенно сказал тиун Пакля. – Вина твоя, купец Детин, несомненна, испытания в данном случае бессмысленны. – Он подождал, пока Малан сообщит это толпе, и толпа ответила почти радостным гулом. – Передаю тебя на волю истца.

Он кивнул Ньорору. Ньорор шагнул вперед и взял Детина за плечо. Двое варангов сели в повозку, один взял вожжи, Ньорор повел Детина к повозке. Детин посмотрел на Дике, но она лишь развела руками, выражая лицом бесконечное сожаление.

— Постойте! – сказал неподалеку хрипловатый тенорок. – Я привел видока. Эй, ты там, на помосте! Я видока привел!

— Кто-то привел нового видока, – сказал Малан, хмурясь.