Книга Средневековый детектив, страница 141 – Владимир Романовский

Тиун что-то ему сказал. Малан кивнул и снова обратился к толпе.

— По древнему новгородскому обычаю, если обвиняемый желает иметь при себе советника, дающего советы по ходу суда, таковой советник должен быть ему предоставлен и может стоять рядом с ним.

Ни о каких таких обычаях толпа не знала, да и не было никогда такого обычая, но все решили, что был.

— Начинается суд, – объявил бирич. – Воевода Ньорор заявляет своих видоков.

К столу приблизился один из ратников, охранявший в роковую ночь Улицу Толстых Прях.

— Что видел ты? – спросил его тиун Пряха.

Ратник, путаясь в подробностях, рассказал, как к дому, принадлежащему купцу Детину, подошел человек. Ратник хотел было приблизиться к человеку, но отвлекся, а когда снова посмотрел, человек уже лежал на земле.

— Вот же торгаши охрану себе нанимают некузящую, – сказал кто-то из юных боляр. – Глазы выпер вперед, округлил, будто лучше кузится с такими глазами.

— Он гвоздик, – возразила юная болярыня. – Не в умствовании сила у гвоздиков.

— У тебя все гвоздики. Хорла ты, всего и сказухи.

Девица не обиделась, но засмеялась одобрительно.

Следующим видоком выступила дородная тетка, резиденствовавшая в одном из домов на Улице Толстых Прях, жена богатого землевладельца, сбежавшего от нее с молодой нетолстой болярской дочерью в Корсунь в прошлом году. Женщина подтвердила, что дом принадлежал купцу Детину, и что в доме этом жила любовница Детина, именем Любава, которая с тех пор пропала.

— Хвихвитра как оттопыривается, – прокомментировал один из юных боляр. – И кулаком так по воздуху, кулаком, для пущего ляму.

Подошел один из людей Ньорора со свитком. Свиток свидетельствовал, что данный дом на Улице Толстых Прях действительно принадлежит Детину. Тиун сделал пометку в одном из своих свитков.

Приблизился священник Холмовой Церкви, восемь аржей от Новгорода, представивший сразу несколько свитков. Один свиток свидетельствовал, что Любава, в крещении Иоанна, действительно родилась двадцать шесть лет назад в Седых Холмах и является сестрой болярина Нещука. Что упомянутая Любава вышла замуж три года назад за болярина, который любил путешествия.

— Уверы все продажные, – заметила одна из юных болярынь, переступая с ноги на ногу, демонстрируя новые причудливые сандалии римской делки.

— А роба засаленная какая на увере.

— Хвихвитра егоная обленилась, забыла белье жихать.

Болярин Нещук, в очень дорогих одеждах, свидетельствовал, что сестра его Любава отправилась с мужем, предположительно в Константинополь, а вернулась одна, недавно, и сошлась с купцом Детином. На вопрос, откуда ему это известно, Нещук ответил, что тайны тут большой нет, весь город знает. Также, отметил Нещук, купец Детин склонен к приступам ревности.

Советница Детина сказала что-то ему на ухо. Детин поднял руку.

— Да? – спросил Пакля. – Говори.

— Я не склонен к приступам ревности, – вяло сказал Детин. Выглядел он очень подавлено, и в глазах его читалось равнодушие.

— Склонен, – возразил Нещук. – Не далее, как месяц назад ты приходил ко мне и кричал, что сестра моя путается со всеми подряд и что жалеешь ты, что с нею связался, и что как только она тебе попадется, ты ее прибьешь.

Оскорбление было прямым, ложь наглой – это расшевелило Детина слегка, и он хотел было возразить, но советчица положила ему руку на плечо, и он сдержался.