Книга Честнее не бывает, страница 61 – Джеймс Хэдли Чейз

— Не знаю. Зависит от обстоятельств. Возможно, потом придется лететь в Гонконг. На какое-то время.

— Понятно. Ну что ж, хорошо вам съездить.

По ее голосу я понял, что Дженни расстроилась. Уставившись в стену напротив, я задумался о предстоящем мне одиночестве. Изгнанник в чужих краях. Я даже не знаю никакого языка, кроме родного. Совсем другое дело, будь рядом со мной Дженни. С такими деньгами мы бы замечательно устроились. И тут Дженни сказала:

— Пусть солнце освещает вам дорогу. Здесь ужасно. Иногда мне так не хватает солнца.

Я подумал, как здорово было бы показать ей Гонконг, но понял, что уже слишком поздно. Нельзя так просто взять и сказать: «Поехали со мной». Меня накрыло тяжелое уныние.

К тому же она еще не ходит. Да, уже слишком поздно. Уехать придется через несколько дней после ограбления: скорее всего, в следующий понедельник. Оставаться слишком опасно.

— Солнце здесь изумительное, – сказал я, жалея, что позвонил. – Я напишу вам, Дженни. Ну, мне пора. Берегите себя.

— Вы тоже.

Мы поговорили еще несколько секунд, а потом я повесил трубку. Сидел и таращился в стену. Неужели я влюбился в Дженни? Похоже, что да. А она? Любит ли она меня? Может, устроившись в Швейцарии, я напишу ей и расскажу о своих чувствах. Попрошу ее приехать, чтобы все обсудить. Вышлю ей билет на самолет. У меня было ощущение, что она не откажется.

Я проверил время. Оставалось два часа сорок пять минут. Не в силах сидеть дома, я поехал в круглосуточный магазин «Интерфлора». Заказал там доставку роз для Дженни и написал ей записку, что скоро выйду на связь. Затем, понимая, что нужно что-нибудь съесть, я отправился в гостиницу «Спэниш-Бэй», где зашел в закусочную и взял копченого лосося с рюмкой водки.

К столику подсел один из моих клиентов по имени Джек Колшот, богатый биржевик с испитым лицом. Мы поболтали о том о сем. Он сказал, что ищет браслет с изумрудами и рубинами, после чего демонстративно мне подмигнул:

— Сами понимаете, не для жены. Нашел одну заводную бабенку. Но ее нужно как следует умаслить. Есть у вас что-нибудь в этом роде?

Я сказал, что найдем без проблем, пусть он завтра заглянет в контору.

Следующий час я выслушивал его болтовню. На самом деле знакомство было полезное. В прошлом Джек дал мне несколько ценных финансовых советов. И я помнил, что грядет очередная смена обстановки. Интересно, обзаведусь ли я друзьями в Швейцарии? Говорят, тамошние жители не очень-то дружелюбны с иностранцами. На худой конец, вольюсь в американскую диаспору, если она там есть.

И вот стрелки часов показали 21:45. На прощание Джек сказал, что будет у меня завтра в десять. Усаживаясь в «бьюик», я вспомнил про Фела. Внутри что-то екнуло. Да, удар пистолетом по лицу – это больно. Но ради миллиона придется потерпеть.

Я позвонил в дверь дома Сидни. В фойе появился Лоусон. Я заметил также, что из лифта выходит Клод.

Дверь открылась, оба поздоровались со мной, и Лоусон рысью удалился к себе в каморку. Должно быть, по телевизору показывали что-то интересное.

— Мистер Сидни очень взволнован, мистер Ларри, – сообщил Клод. – Я с трудом уговорил его поужинать. Очень надеюсь, что в вашем обществе он успокоится.

Вспомнив о том, что нам предстоит, я подумал: это вряд ли.

— Сделаю все, что в моих силах, Клод. Спокойной ночи. – И я поднялся в пентхаус. Выйдя из лифта, бегом спустился по лестнице в фойе, осмотрелся, шмыгнул к двери, повернул ручку, перевел защелку в положение «открыто» и пошел вверх по лестнице. Как я и думал, открыть вход в здание оказалось нетрудно. Оказавшись у двери Сидни, я осторожно повернул ручку. Не заперто. Прикрыв дверь, я позвонил в звонок.