Книга Ночи беглеца, страница 70 – Джозеф Уэмбо

Джек Грейвс не единственный полицейский, которому довелось застрелить человека по ошибке. Однажды это чуть не случилось с самой Бридой. Она и еще двое полицейских-мужчин отправились в трущобный квартал с ордером на арест одного громилы, который обвинялся в убийстве. Думая, что он дома, они в час десять ночи постучали в дверь его квартиры, но никто не ответил. Один из полицейских отпер замок своей кредитной карточкой, и все трое вошли, держа пистолеты наготове. Брида сразу направилась в спальню. Услышав какой-то звук, она резко повернулась и прицелилась. Это был… кролик! Белый кролик с красными глазами, который прыгал по спальне в лос-анджелесском гетто. Повсюду валялся кроличий помет, но никакого убийцы не было. Одно легкое движение ее пальца — и кролику конец. И не только кролику: позади лежал на полу, на куче одеял, грудной младенец, оставленный без всякого присмотра матерью-наркоманкой.

Линн говорил, что Джек Грейвс застрелил двенадцатилетнего мальчишку-мексиканца. Ему вместо кролика подвернулся этот мальчишка. Может быть, Линн и прав — если Джек не будет сидеть в своем домике на колесах, а займется хоть чем-то отдаленно похожим на прежнюю работу, это ему поможет. Хотя вряд ли.

Джек Грейвс напоминал ей одного полицейского, с которым она когда-то работала. Стэн Макаффи — так

его звали — постоянно жаловался на головные боли, которые начинались у него без всякой видимой причины. Стэн нравился Бриде, да и всем он нравился. Брида ходила с ним на футбол, в кино, однажды они пообедали вместе. Некоторое время он даже ухаживал за ней, но было уже слишком поздно. Головные боли вскоре стали невыносимыми — так, по крайней мере, он говорил. Он уволился из полиции, а три недели спустя принял таблетку аспирина девятимиллиметрового калибра. На похоронах, когда под печальные звуки волынки гроб стал опускаться в могилу, Брида не могла удержаться от рыданий.

У Джека Грейвса глаза были точно такие же, как у Стэна.

Вернувшись в свой домик на колесах в Уинди-Пойнте, Джек Грейвс старательно полил цветы в горшках. Это следовало сделать еще утром, но он был занят — помогал Бриде Берроуз. Будильник придется поставить на пять тридцать, чтобы успеть съесть тарелку каши и выпить две чашки кофе. На чтение газеты времени не останется, но ее можно взять с собой и прочесть, сидя в машине у дома Клайва Девона. Там времени будет достаточно.

Джек Грейвс все делал тщательно и методично. В последнее время он все больше заботился о том, чтобы вокруг был идеальный порядок.

«Йип-йип-йип», — затявкали снаружи койоты. Тявканье перешло в вой, заглушаемый ветром. Койотов было, наверное, не меньше дюжины, а выли они, как целая сотня. Джек Грейвс открыл дверь, вышел в ночь и прислушался. Ветер с ревом несся вниз по ущелью. Холмы вокруг заливал белый лунный свет. Сквозь белесую дымку виднелись звезды. Койоты выли с восторгом и упоением. Может быть, так действуют на их вольные души этот тоскливый шум ветра и призрачный свет луны?

Ну да, койотам больше ничего и не требуется — знай

себе поют на приволье свои песни. Буйные, молодые песни…

Джек Грейвс почувствовал себя глубоким стариком. Он промерз до костей, и зубы у него стучали, когда он, дрожа от холода, вернулся в домик.

Будильник был уже заведен и поставлен. Джек Грейвс приготовился встретить завтрашний день. Прежде чем лечь спать, он насыпал кофе в автомат-кофеварку, налил воды и поставил таймер на пять двадцать. А когда ставил банку с кофе обратно в шкаф, прищемил пальцы дверцей.