Онлайн книга «Человек-крыса. История маньяка Цутому Миядзаки»
|
В этом деле, по сравнению с тремя предыдущими, заметно много признаков предварительной подготовки. Во-первых, как он сам говорил, теннисный парк Ариакэ — «знакомое место», куда он не раз приезжал снимать трусики (как подтверждают друзья из главы 2). В соседнюю начальную школу Синономэ он тоже приезжал несколько раз. В изъятых видеокассетах была кассета с записью от 21 мая 1989 года. На ней Миядзаки учит девочек висеть на турнике, показывает им, как делается «солнышко». При этом он сам демонстрирует упражнение. Следствие сочло, что такое поведение (учить девочек турнику и снимать на видео) не вызывает подозрений: со стороны это выглядит как «добрый старший брат». Значит, он продумал и это. Похищение Аяко произошло 6 июня, и не исключено, что он заранее присмотрел место и жертву. Анализ показаний показывает, что перед тем как заговорить с Аяко, он покружил на машине вокруг, проверяя пути отхода. Увидев девочку, он подошёл с камерой. Воспитательница детского сада Синономэ № 2, который посещала Аяко, видела её у входа примерно в 17:45. Этот детский сад находится через дорогу к северу от начальной школы Синономэ и к востоку от парка, где произошло похищение. Значит, Миядзаки высмотрел и похитил Аяко буквально за 5 минут. Проверим, как он говорит. Во-первых, почему Миядзаки заговорил именно с четырьмя девочками. На второй экспертизе он настаивал на случайности и отсутствии планирования. То, что жертвами были девочки, объяснял тем, что «мальчики обычно ходят группой по двое-трое». На вопрос эксперта: «Неважно, девочка или мальчик?» — он ответил: «Разве я могу заранее знать, девочка или мальчик?». Прервав эксперта, сказавшего «девочка…», он произнёс: «Не знаю, девочка или нет. Одинокий ребёнок накладывался на меня самого». Этот ответ был неизменным и на первой экспертизе. Эксперт: «Почему ты…» Миядзаки: «Подумал, что у неё нет родителей. Сладкое чувство». Эксперт: «Что значит сладкое чувство?» Миядзаки: «Вернулся в те времена, когда у меня не было проблем с ладонями, ещё сладкое состояние». Эксперт: «Вроде того, как вернуться в детство?» Ответ «одинокий встретил одинокого» был для Миядзаки самым надёжным. Если же отбросить эмоции, то просто случилось так, что на том месте оказался один ребёнок. Он лишь обобщил это и сказал: «Вернулся в сладкое состояние, когда не знал о своих ладонях». Но к концу первой экспертизы смысл «одиночества» слегка изменился. На интервью 15 октября 1991 года он сказал, что «видя одинокого ребёнка, видит себя», психологически накладывая образы. И это постепенно становилось всё более отчётливым. Другое важное обстоятельство: из ответов Миядзаки на первой экспертизе видно, что он знал имена жертв и различал их. Это может служить ключом для понимания его показаний об убийствах и сокрытии тел. На интервью 7 февраля 1989 года он сказал: Эксперт: «Что ты помнишь о деле Мари Конно?» Миядзаки: «Знаю имя по телевизору». Эксперт: «Ты её видел?» Миядзаки: «…» Эксперт: «А о деле Масами-тян?» Миядзаки: «…» Эксперт: «Ты совершал это преступление?» Миядзаки: «Не помню, делал ли я что-то подобное. Второго раза не было». Он перестал различать. Более того, он перестал говорить «убил» или «убили», а называл тела жертв только «мясными объектами», то есть явно деградировало восприятие своих действий. В записях предварительной экспертизы: |