Книга Двадцать два несчастья. Том 14, страница 5 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Зал вяло зааплодировал, все напряглись, и Лысоткин, выпятив грудь, вышел к трибуне.

— Уважаемые коллеги! — зычно сказал он, аж звеня от сдерживаемых эмоций. — Благодарю за то, что вы сегодня собрались здесь сразу после новогодних праздников, чтобы послушать мою теорию! Те результаты, которые мне удалось получить за много лет кропотливой работы! Коллеги, прежде чем я начну свой доклад, хочу попросить, чтобы вы обратили внимание на название моего доклада.

Он махнул рукой, и на интерактивной доске высветилось заявленное в повестке сложное и длинное название:

«Церебральный апоптоз как эволюционный императив. Методы нейрохирургической и векторной модификации нейронального хронотипа».

Я взглянул на лицо Михайленко. Тот сидел весь красный и злой.

Лысоткин насмешливо хмыкнул и сказал:

— В принципе, здесь можно было назвать все по-другому, да и правильнее было бы назвать так: «Зачем природе старость?». Просто и понятно. И вот на этот вопрос я сегодня и отвечу, потому что ответ мною наконец-то найден!

Он опять улыбнулся, и на доске высветился следующий слайд.

— Коллеги, задайте себе такой вопрос: почему эволюция закрепила старение для человека? Ответ, как мы все понимаем, будет довольно циничен. Потому что природе бессмертный индивид, который тормозит приспособляемость вида, не нужен! Тем более если это человек — то есть венец эволюции. Все мы с вами знаем, что старость — это не дефект, это встроенный механизм самоуничтожения, который защищает биосферу и биоразнообразие от застоя и перенаселения. И вот я вдруг обнаружил, что так называемый «мусорный геном», который мы с вами, коллеги, довольно долго считали балластом эволюции, на самом деле является операционной системой данного механизма! То есть он крайне полезен! Кто я такой, чтобы спорить с эволюцией, со Вселенной? Но я, Лысоткин Казимир Сигизмундович, хочу сделать крайне важное и революционное заявление: мы с помощью этой теории перехватили управление у самой эволюции! И теперь человек действительно венец Природы и эволюции!

Лысоткин сделал высокомерную паузу, и зал озадаченно зашумел. Все переглядывались и комментировали. А Лысоткин посмотрел на всех сверху вниз и победно улыбнулся:

— Не думайте, что я говорю это просто так, с потолка!

Все сидели в зале и, конечно же, так не думали, но аргументы послушать хотели, и Лысоткин, выдержав мхатовскую паузу, с готовностью ответил:

— Давайте сейчас вместе с вами подробно разберем мою теорию. Я назвал ее «Теория антистарения Лысоткина». Первый аргумент будет иметь, так сказать, термодинамическую природу. То есть так называемый энергетический барьер. Что до сих пор считалось невозможным из-за второго закона термодинамики. Почему? Потому что энтропия должна расти. Но мы с вами прекрасно знаем, что живая клетка — это открытая система, и я в своей теории доказал, что локальное уменьшение энтропии возможно, если клетка получает избыточную энергию извне!

Зал зашумел, загудел, а Лысоткин, невзирая на шум, приосанился и продолжил рассказывать.

— И вот именно я, повторю еще раз, доказал: локальное уменьшение данной энтропии вполне даже возможно, но только при том условии, если клетка получает избыточную энергию извне. Я разработал специальную формулу, и теперь, благодаря внедрению этого катализатора, клетка работает как квантовый насос — она насильно заставляет митохондрии переходить на сверхэффективный режим эндосимбиоза. Я буквально заново могу зажечь так называемую «электростанцию внутри клеток» и запустить процесс антистарения!