Книга Двадцать два несчастья. Том 13, страница 85 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

И отвернулась.

Улыбка медленно стекла с моего лица. Я забрал судочек и с тяжелой душой покинул институт нейрохирургии.

А на крыльце снова увидел серую машину. Я не большой знаток современных марок, но эта уже настолько примелькалась, что запомнилась. Китайский кроссовер «Хавал».

Я нахмурился и направился прямо к машине, намереваясь с помощью Системы выяснить, кто там за мной следит.

Но не успел. Как только в машине поняли, что я иду к ним, водитель газанул и рванул прочь.

Так, с меня хватит этого дерьма. Пора звонить Владимиру.

Владимиру Николаевичу Безрукову я позвонил прямо с институтского крыльца, объяснил, что нахожусь в Москве и который день вижу за собой слежку. Подумав, он назначил время встречи на семь вечера, сказав, что за мной заедет машина, а до тех пор мне лучше не высовываться из дома.

Так что до вечера я просидел в пустой квартире Алены Петровны в самом поганом настроении и все это время ловил себя на том, что вся эта возня вокруг моего «наследия» изрядно напрягает.

Ровно в назначенное время во двор вкатилась черная бэха с тонировкой.

Водитель с неприметным лицом вышел, открыл мне заднюю дверь, а потом отошел к решетке ограды и закурил там, встав так, чтобы видеть и нас, и двор. В подлокотнике, как и в прошлый раз, стоял термос, в котором, по всей вероятности, был заваренный женой пустырник. Его настой хорошо успокаивает нервную систему и сердце, а Владимиру после инфаркта сам бог велел лишний раз не тревожиться.

— Здравствуй, Сергей, — поприветствовал он, когда я сел рядом. — Долгий разговор, как думаешь? Если так, давай покатаемся?

— Думаю, долгий, — сказал я. — Давайте покатаемся.

— Понял.

Он позвал водителя, и тот, аккуратно выехав со двора, повез нас кругами по вечерней Москве.

Владимир с нашей последней встречи никак не изменился, разве что оделся теплее да седую стрижку укоротил. Я проверил его здоровье и ничего критичного не обнаружил. Потом по привычке попробовал считать его эмпатическим модулем и получил то же, что в прошлый раз. Ровный фон и ни одной эмоции, потому что человек просто работал. Где-то на заднем плане в нем были отголоски признательности за спасение. Ну да, такие люди добро не забывают.

— Ну так что у тебя? — спросил он без предисловий.

— Много чего на самом деле, Владимир Николаевич. Я вас не беспокоил, потому что думал, что сам разберусь. Но вот уже который день за мной следит какая-то серая машина марки «Хавал», — начал я, стараясь говорить максимально лаконично. — Пасла меня у института и дежурила под окнами на Таганке. А сегодня тот же самый «Хавал» стоял у институтского крыльца. Я пошел к нему разобраться, и он резко сорвался с места.

— Номер помнишь? — жестом остановив мою речь, спросил он.

— Конечно, — кивнул я и продиктовал.

Владимир записал его и убрал блокнот в карман.

— С машиной разберемся. Не думаю, что это кто-то серьезный, дилетанты. Что-то еще?

— Да. Позавчера приходил какой-то самозванец, назвался Александром Епиходовым, сыном академика, причем приплел еще и то, что он единственный родственник хозяйки. Может, аферист какой-то квартирный, черный риэлтор? Хозяйка квартиры — старая женщина, вдова. Семьи нет.

— А кто она? — спросил он. — Какое отношение имеет к тебе, Сергей?

Я рассказал об Алене Петровне, ее муже Вадиме и их отношениях со мной-академиком, умолчав о формуле в малахитовых шахматах.