Книга Двадцать два несчастья. Том 13, страница 82 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Там уже работает Александра Ивановна, — пояснил я. — Это бывший главврач моркинской районной больницы, человек с большим опытом и хороший иглорефлексотерапевт. Она перешла в санаторий, потому что на пенсию выходит. И сейчас полностью всю медицинскую часть тянет на себе. Сама все курирует. Она для меня находка, потому что взяла на себя еще и всю отчетность.

— А у нее заместитель есть?

— Есть, — вздохнул я. — Самарцев Николай Борисович, опытный анестезиолог с многолетним стажем. Он тоже вышел на пенсию и сейчас работает в санатории.

— Я смотрю, ты всех пенсионеров вокруг себя собрал, — недовольно хмыкнула она. — Молодежи места нет!

Лицо ее покраснело и скривилось, казалось, она вот-вот расплачется.

После такого разговора и нелепых наездов мне совершенно перехотелось приглашать ее в бар. Я посмотрел на Марину и тихо сказал:

— Ладно.

Затем развернулся, подошел к кофемашине, взял стаканчик капучино, вернулся и протянул ей:

— Держи!

— Подожди, — оторопело сказала Марина, машинально принимая стаканчик. — А ты что же, кофе со мной пить не будешь?

— Что-то я перехотел, — буркнул я и вернулся обратно в аспирантскую.

Марина осталась в коридоре со стаканчиком в руках, возмущенно бормоча что-то себе под нос, но я ее уже не слушал.

Да уж, сильно она изменилась, и вот этих изменений я никак не мог понять. Что с ней произошло? И почему она себя так со мной ведет? Или она теперь со всеми так?

Но я не стал загружаться этим вопросом, просто пожал плечами и подумал, что лишь бы не проболталась, как тырила для меня из кабинета Борьки Терновского тот самый доклад. Хотя, с другой стороны, что она может сказать? Ну, тырила, так ведь не докажет, что это я ее отправил. Теоретически я могу заявить, что вообще не в курсе. Но это на крайний случай, если вдруг она захочет меня шантажировать и что-то вымогать. Очень надеюсь, что до этого не дойдет.

В коридоре я практически нос к носу столкнулся с Михайленко. У меня даже такое впечатление почему-то создалось, что он меня ждал. Сразу заулыбался, и эта улыбка мне совершенно не понравилась.

— А, Сергей! — радушно воскликнул он. — Как дела? Как настроение?

Не знаю почему, но от этого вопроса я поежился. Какое-то интуитивное ощущение, что ли.

— Хорошо, — ответил я. — А у вас как дела?

Он, продолжая широко и радостно улыбаться, отмахнулся и ушел по коридору, что-то насвистывая себе под нос. А я, недоумевая, вернулся к аспирантам. Они как раз обсуждали новую статью одного из наших сокурсников, который занимался последствиями менингитов, — публикация вышла в высокорейтинговом журнале, и теперь все ему завидовали. Парни так заспорили, что даже не обратили внимания, как я зашел.

Зато Лиза Перепечкина обернулась сразу.

Я посмотрел на нее. После праздников она выглядела еще более непритязательно, чем обычно. Старый растянутый свитер тускло-сероватой расцветки совершенно ей не шел. Прическа некрасивая и немодная, никакой косметики на лице, и тусклый свет кабинета делал его еще более бледным, даже каким-то желтоватым. И без того тонкие черты заострились еще сильнее. Когда она встала поднять упавший со стола карандаш, длинная балахонистая юбка черного цвета дополнительного очарования ей тоже не придала.

Ну и как я возьму такую с собой в бар? Это все будет выглядеть отнюдь не але в глазах Михайленко. Поверит ли мне он, что у меня свидание с Перепечкиной?