Книга Двадцать два несчастья. Том 13, страница 121 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Я сидел напротив и держал лицо, а женщина, которая все это устроила, разливала чай и с сочувствием пересказывала мне мое собственное убийство.

Сначала я тихо и очень аккуратно положил на блюдце ложечку.

Потом заговорил, потому что молчать дальше уже не мог.

— Хватит, — сказал я негромко.

Ирина моргнула и остановилась на полуслове, с платочком на весу.

— Что хватит, Сереженька? — не поняла она.

— Хватит, я говорю. — Я отодвинул чашку и поднялся. — Ты позвала меня сегодня как знаменитого доктора. Хорошо. Тогда помолчи минуту и послушай, что тебе скажет доктор.

— И что же нам скажет доктор? — улыбнулась Ирина, но ее улыбка померкла, когда я продолжил.

— Я врач. И вдов видел столько, что вам лучше не знать, а потому знаю, что горе делает с человеком. Думаю, настоящее горе не рассказывается гостям под десерт трагическим голосом с выверенными паузами и сухим платочком. Горюющая вдова все больше молчит, а по ночам перекладывает его рубашки. А не скачет с одного… на другой.

Ирина открыла рот, но я еще не закончил.

— В этом доме жил большой человек, — зло продолжил я. — Мой учитель. Я в этой квартире гость, но даже мне видно, что здесь было и чего больше нет. За весь вечер мне на глаза не попалось ни одной его книги, ни одной фотографии. Ни его, ни его первой супруги Беллы, с которой он прожил жизнь, ни его детей. Вижу, что со стен ты сняла фотографии всех, кто его любил, Ирина. И это говорит куда больше, чем все твои крокодильи слезы.

— Сережа… — охнула она.

— Я не закончил. Всем известно, что моего наставника никто не хоронил, Ирина. Ты быстро сожгла его тело, не дав проститься с ним ни детям, ни ученикам. Могилы нет, прах развеян. Его дочери некуда прийти. Мне, его аспиранту, некуда прийти. Ты хоть понимаешь, что ты у живых людей забрала? И вот после этого ты сидишь передо мной, наливаешь чай и старательно льешь слезы, рассказывая, как ты его любила и как уговаривала полечиться. Кто это видел, кроме тебя? В пустом доме, из которого ты выжила всех его настоящих друзей и близких?

Я взял стул за спинку, аккуратно задвинул его к столу и пошел к выходу из гостиной. У двери я остановился и договорил:

— Ты спрашивала, что «хватит». Отвечаю: всего, Ирина. Я шел в дом своего учителя, а пришел туда, где его стерли. Спасибо за ужин. Меня в этом доме больше не будет.

Ирина сидела очень прямо, и лицо у нее пылало.

— Да как ты смеешь⁈ — закричала она и вдруг согнулась над столом и заревела. Некрасиво, взахлеб, размазывая тушь кулаком. Как-то по-бабьи, как ревут от ужаса.

Утешать ее никто не бросился. Подруга «Эльза» так и сидела над нетронутым чаем, не шелохнувшись, и спокойно, почти не мигая, смотрела на меня. Поймав мой взгляд, развела руками и изобразила жестом у уха, мол, созвонимся.

Когда я уходил, Ирина в гостиной ревела в голос. Наверное, это был первый честный звук из ее поганого рта за весь этот говенный вечер.

Дверью я хлопнул так, что аж зеркало в прихожей задребезжало.

Конец тринадцатой книги

Если вам понравилась эта книга, пожалуйста, поставьте ей лайк.

А продолжение уже выкладывается: https://author.today/work/635234