Книга Двадцать два несчастья. Том 7, страница 109 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Я ему дал отцовскую любовь, — патетично заявил Витек.

Разговор пошел по второму кругу, и я, понятное дело, даже не стал с ним больше спорить. Он, видно, пропил последние мозги, поэтому о чем тут дальше разговаривать?

Посмотрев на Райку, которая, очевидно, ничего из разговора не поняла и тупо пялилась в стену, я покачал головой и проговорил:

— Ну что, Райка, довольна? Вот теперь ты потеряла уже все. Окончательно. Еще вчера у тебя была возможность, после того как закодировалась бы, прекратила пить, устроилась на работу и привела жилье в порядок, через полгода попробовать забрать ребенка обратно. Какой-никакой шанс был. А после того, что вы сейчас устроили, его больше нет.

Райка молча вздохнула и опустила голову, а плечи ее ссутулились так, будто на них лег невидимый, но вполне ощутимый груз.

Мне на миг даже стало жаль эту женщину, раздавленную собственной глупостью и обстоятельствами, которые она сама себе и создала. Но ребенок не должен страдать оттого, что мы испытываем жалость к таким людям. Как бы оно ни было, а ему нужно жить, расти здоровым и нормально развиваться. Если ему, в конце концов, идет шестой год, а он к школе не готов абсолютно, ни одной буквы толком не знает, о чем вообще вести речь?

Кстати, по поводу речи: надо будет завтра же направить к нему логопеда, потому что в пятилетнем возрасте так разговаривать — это ненормально.

После того как Стас забрал Райку и Витьку обратно в КПЗ, мы приняли несколько пациентов — обычные грипп и простуда у парочки да бабуля с запором. Похоже, всю Чукшу я уже вылечил.

После этого я посмотрел на часы и сказал:

— Ну что, Венера Эдуардовна, этот длинный и, несомненно, тяжелый день закончен. Предлагаю ехать в Морки. Пора вам начинать новый этап.

Я закинул ее вещи в машину, и мы поехали. Всю дорогу Венера молчала, и я тоже не делал попыток заговорить. Она каким-то женским чутьем, видимо, уловила, что мое отношение после возвращения из Казани к ней изменилось, и больше не пыталась производить впечатление.

По пути я связался с моркинской больницей, выяснил статус Настасьи Прохоровны. После обеда температура опустилась до тридцати шести и девяти, и я окончательно успокоился.

В Морках остановил машину у дома Ларисы. Помог Венере занести сумки, после чего она ушла, а я поехал домой.

Начиналась вечерняя суета, и, по-хорошему, хотелось хоть немного отдохнуть, потому что в последнее время мне это совершенно не удавалось… спасибо Ане.

Улыбнувшись своим мыслям, я написал ей: «Привет, как дела?» — и незамедлительно получил ответ: «Прекрасно. Я сейчас в фитнес-клубе, маякну позже». Лайкнув сообщение, я отложил телефон.

Итак, Анечка особо по мне не скучает, занимается своей жизнью, как и положено самодостаточной девушке. Мне же сейчас предстояло приготовить ужин, покормить зоопарк и подумать, чем скоротать вечер. Впрочем, думать тут было особо не о чем, потому что раз заваспирантурой велела приехать с уже составленной программой исследований, то именно этим мне и нужно было заняться.

Для меня, по правде говоря, составление таких программ не было особой проблемой, потому что я их написал за свою прошлую жизнь не одну сотню, регулярно помогая аспирантам и докторантам. Но здесь имелся, пожалуй, один важный нюанс, а точнее, даже три.