Книга Двадцать два несчастья. Том 7, страница 1 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Привет, — услышал я в трубке до боли знакомый голос.

И чуть не обмер. Ирина!

Но обо всем по порядку. Утро началось с того, что я тщетно пытался поймать Пивасика, чтобы обработать его от блох. Вообще-то я его после возвращения уже обрабатывал, но по инструкции требовалось сделать это дважды. Пивасик вырывался, не давался, едко сквернословил и демонстрировал излишнее свободолюбие. Валера тем временем бегал по полу и грозно мяукал, сопереживая пернатому собрату.

Наконец я сообразил схватить полотенце, аккуратно сбил мелкого засранца в полете, поймал вырывающуюся скотину, отбился от Валеры и все-таки обработал попугая от блох. Валера после этого бегал вокруг сидящего в своем гнезде, оскорбленного столь некуртуазным обращением Пивасика и сочувственно голосил: видно было, что он прекрасно помнит, как я обрабатывал его от лишая, и как это больно.

Тут зазвонил телефон. Я только и успел, что вытереть руки полотенцем и не глядя схватить трубку, приняв вызов. Ну и вот, пожалуйста.

— Здравствуйте, — ответил я, сделав вид, что понятия не имею, кто это.

— Сергей Епиходов, правильно же? — спросила Ирина.

— Да, все верно.

— А я Ирина Епиходова. Вы же меня помните?

Голос ее засочился медовой патокой, растекаясь приторной сладостью, сквозь которую нет-нет да и пробивались ядовитые нотки.

— Ну как же, конечно, помню вас, Ирина, — ответил я, надеюсь, достаточно спокойным и уравновешенным голосом. — Что-то случилось?

— Да вот хотела увидеть тебя. Ты же в Москве? — спросила она, резко перейдя на ты.

— Нет, — коротко ответил я.

Сообщать, где именно работаю, я не собирался.

— Ну так ты же приедешь на следующей неделе в Москву, в аспирантуру, — произнесла она уверенным тоном. — Вот и встретимся. Я же тебе обещала свидание. Давай сходим в ресторан. Тут такой неплохой ресторанчик открылся. Можем попробовать новую кухню. Как тебе итальянская?

— О, итальянская кухня! Это здорово, — пробормотал я, мучительно размышляя, что ей ответить и, главное, откуда она знает, что я через неделю еду в Москву. Кто слил информацию? Впрочем, с другой стороны, почему бы и не согласиться? По сути, мне все равно нужно было разобраться, что к чему. — Хорошо, Ирина. Давайте ближе к дате, когда поеду в Москву, я вам перезвоню, и мы согласуем графики. Пока не могу ничего конкретного сказать, потому что не знаю, в какой именно день туда поеду.

— Ну, ты уж как-нибудь порешай, порешай, — проворковала она. — Ладно, Епиходов, я жду твоего звонка.

И отключилась.

Она произнесла эти слова «Ладно, Епиходов» таким тоном, каким обычно говорила мне в прошлой жизни. И от этого ее до боли знакомого тона я вздрогнул, а зубы свело, словно от холодного. Если честно, от всего этого я опешил. Посидел какое-то время, барабаня пальцами по столу и уставившись в одну точку.

Пивасик, видимо, решил, что переборщил с утренними воплями. Подлетел ко мне, сел рядом на спинку стула и сказал:

— Червяк, не плачь.

— Да вот, — печально ответил я ему, — проблемы у меня.

Пивасик посмотрел на меня жалостливо, склонил голову к плечу и запел «Матушка-земля» почему-то голосом Татьяны Булановой. На повторении второго куплета я не выдержал и сказал:

— Все! Заглохни, суслик, и не мешай мне думать.

Пивасик понял, кивнул и перелетел обратно. Валера тоже перестал голосить. А я наконец сообразил, что делать, и позвонил Караяннису.