Книга Двадцать два несчастья. Том 4, страница 95 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Здравствуйте, — сказал тренер. — Записать хотите?

— Посмотреть сначала, — сказал я. — Если понравится.

Тренер кивнул и перевел взгляд на Степку. Тот вжал голову в плечи.

— Тебя как зовут?

— Степа, — выдавил он.

— Степан. Хорошее имя. А меня Ильдар Ринатович. Боишься? — Степка дернулся, но тренер не дал ему ответить. — Это нормально. Все боятся в первый раз. Кто говорит, что не боялся — врет.

— А вы? — спросил Степка. — Вы тоже боялись?

— Я блевал перед первым соревнованием, — буднично ответил тренер. — Прямо в раздевалке. Потом вышел и выиграл. Страх — это не слабость. Слабость — это когда сбежал и не попробовал. — Он повернулся к Танюхе. — Мама?

— Да.

Тренер посмотрел на меня.

— Вы?

— Дядя, — сказал я, заранее решив, что отвечу так.

— Группа начинающих по понедельникам и четвергам, в четыре, — кивнув, сказал Ильдар Ринатович. — Форма — самбовка и шорты, на первое время можно в футболке и спортивках. Обувь не нужна, занимаемся босиком. Справка от врача обязательна.

— Сколько стоит? — спросила Танюха.

— Две с половиной в месяц. Но, если туго с деньгами, можно договориться. Я детей из-за денег не выгоняю.

Танюха переглянулась со мной. Я чуть кивнул.

— А можно… посмотреть? — спросил Степка. — Как они там?

Голос у него дрогнул, но он не отступил, и тренер коротко кивнул.

— Скамейка у стены. Только тихо.

Мы сели на деревянную лавку. Степка не отрываясь смотрел на ковер, где дети разбились на пары и отрабатывали захваты. Тренер вернулся к группе, что-то показал, поправил руки одному из мальчишек, рявкнул на другого, который филонил.

— Смотри, — шепнул я Степке. — Видишь, как тот пацан делает? Ноги согнуты, спина прямая. Это база.

Степка кивнул, не отводя глаз.

Через двадцать минут тренер объявил спарринги. Дети разбились по парам и начали бороться — неумело, смешно, но старательно. Тот самый колобок вцепился в долговязого мальчишку и повалил его на татами, сам не удержался и упал сверху. Оба захохотали.

Я покосился на Степку, который, сжав кулаки, подался всем телом к ковру.

— Ну как? — спросил я тихо.

— Я хочу! — часто закивал он, повернувшись ко мне, глаза его горели.

— Тогда в четверг, — сказал я и повернулся к Танюхе. — Справку от врача в поликлинике возьмете, там быстро.

Та кивнула, а тренер, заметив наш разговор, подошел.

— Решили?

— Решили, — ответил Степка, и что меня порадовало, сам, без оглядки на мать. — Я буду заниматься!

— Ладно, — кивнул тот. — Тогда жду тебя в четверг, Степан.

Тренер не стал добавлять напутствий, кивнул и вернулся к группе, но, уже отойдя на несколько шагов, обернулся ко мне.

— Сами занимались?

— Вроде того, — кивнул я.

Тренер хмыкнул, но расспрашивать не стал.

— Ладно. До четверга.

Мы вышли на улицу, на воздух, который показался свежим и чистым после запаха пота и резины.

— Мам, — сказал Степка, — а можно мне тоже такую куртку? Синюю?

— Самбовку, — поправил я. — Можно. Купим.

Танюха шла молча, только шмыгала носом. Потом остановилась и обняла меня быстро, порывисто.

— Спасибо, Серег.

— Да брось, не за что. Это же Степка сам решил. — Немного ее приобняв, я тихо сказал ей на ухо: — Как Степка уснет, загляни внутрь его нового рюкзака. Там не картон внутри. Сама решишь, что и когда вручить. — И улыбнулся.

Танюха, поняв меня, ахнула, а Степка в это время шел впереди вприпрыжку, причем руки он вынул из карманов, плечи расправил, а голову поднял. Уверенно шел.