Книга Двадцать два несчастья. Том 4, страница 91 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Умные часы с GPS взял, если честно, больше для Танюхи. Степке семь лет, он будет радоваться экрану и кнопочкам, а она наконец перестанет нервничать, когда он задерживается с прогулки.

А потом, увидев на витрине симпатичный планшет, решил — гулять так гулять! И купил им еще и его. Недорогой Xiaomi за тринадцать тысяч. Танюхе пригодится — рецепты смотреть, сериалы, — а Степке для учебы, ну и в игры развивающие всякие играть. И выглядит не как подарок женщине, а как полезная вещь для семьи. То, что нужно.

Было уже ближе к трем, когда я наконец вышел из торгового центра с туго набитым синим с серыми вставками рюкзаком. Тяжелый получился, килограмма три. Весомый подарок, скажем так.

Вызвав такси, поехал домой, а в дороге читал отзывы о секциях бразильского джиу-джитсу, бокса, ММА и самбо в нашем районе. Присмотрел еще парочку, созвонился с ними и выяснил, что да как.

Дома переоделся в обычное, оставил коробку со своим новым ноутбуком, посмотрел на хитро наблюдавшего за мной со шкафа Валеру, погрозил ему пальцем и пошел к Танюхе.

Дверь открыл Степка.

— О, дядь Сереж! — обрадовался он. — А мы с мамой пельмени лепим! Будешь?

— Буду, — кивнул я и протянул ему рюкзак. — Держи. Это тебе.

— Мне⁈ — Глаза у него стали круглые. — Рюкзак⁈

Из кухни выглянула Танюха, вытирая руки о фартук.

— Что тут за шум?

— Мам, смотри! Дядя Сережа мне рюкзак подарил!

Танюха посмотрела на рюкзак, потом на меня.

— Епиходов, ты сдурел? — ахнула она без особой злости.

— Это на Новый год, — сказал я. — Заранее. Чтоб не забыть.

— Ага, за полтора месяца, — хмыкнула она, но рюкзак забрала. — Ладно, спасибо. Подарю ему от тебя на Новый год, а щас нечего баловать. Понял, Степан?

— Ну ма-а-ам! — заныл тот.

— Никаких «мам». Иди руки мой, пельмени сами себя не слепят.

Степка, бросив на рюкзак тоскливый взгляд, поплелся в ванную.

Танюха взвесила рюкзак в руке и удивленно подняла брови.

— Тяжелый какой. И полный… — Она пощупала бок рюкзака. — Вот же они туда бумаги напихали. Картон им девать некуда, что ли?

Я промолчал, стараясь сохранить невозмутимое лицо.

Она убрала рюкзак в шкаф в прихожей, задвинула дверцу и тут же забыла о нем.

Интересно, что она скажет, когда все-таки откроет? Вот будет номер под Новый год. Представляю ее лицо, когда вместо картона оттуда посыплются «Лего», часы, книжки и планшет.

— Давай, заходи, — кивнула Танюха. — Пельмени будут через двадцать минут.

— С удовольствием, — сказал я, ощутив, как урчит желудок. — А потом сходим в секцию. В шестнадцать ноль-ноль в одной занятия, в семнадцать — в другой. Куда успеем, туда и пойдем.

Танюха благодарно кивнула, а я разулся и прошел на кухню.

Там я первым делом помыл руки, а потом осмотрел фронт работ.

На столе лежали ровные ряды пельменей, присыпанных мукой. Степка уже сидел за столом и старательно защипывал края теста, высунув от усердия кончик языка.

— Садись, — кивнула Танюха. — Помогать будешь или так посидишь?

— Буду, — сказал я и закатал рукава.

Пока мы лепили пельмени на кухне у Танюхи, Степка тоже лепил, но время от времени бросал на меня загадочные взгляды.

— Мука, вода, щепоть соли и ничего лишнего, — с энтузиазмом объясняла мне Танюха, раскатывая тесто. — Фарш смешанный, говядина со свининой, не жирный, но сочный. Лук типа отдельно мелко порезала, не давила, чтобы сок дал, а не горечь. Чеснок, перец, соль, и все, Серега. Никаких пакетиков с усилителями.