Книга Двадцать два несчастья. Том 4, страница 79 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Выпрямившись, я посмотрел ему прямо в глаза. Там явно мелькнула паника.

— Так что советую не путаться у меня под ногами. Пока просто советую…

Я сделал шаг к выходу. Он машинально отступил, пропуская меня. Его тщательно продуманный план — посеять сомнение, унизить, поставить на место — дал сбой.

— Подумай о своей карьере, Наиль, — бросил я уже из двери не оборачиваясь. — Ты ее уже почти профукал и слил.

Дверь закрылась за мной, оставив его одного в гулком пространстве.

А в коридоре меня уже ждала Алиса Олеговна.

— Слушай, я тут подумала… А все-таки здорово, что ты мне это сказал, — усмехнулась она. А раз так, ты не можешь не быть свидетелем. Пошли! Сейчас будет большой бада-бум! Тебе понравится!

— Что ты задумала? — спросил я, но она не ответила, только расхохоталась, слегка безумно.

И так, босиком, держа в руках свои тесные хрустальные туфли, пошла вперед, потащив второй рукой меня за собой. Недоумевая, что же она задумала, я шел следом.

Наконец мы добрались до зала, где толпились гости — не все, но довольно много.

— Тем лучше, — заговорщицки шепнула Алиса Олеговна. — Нам нужны свидетели. Много!

В этом же зале находился и ее бывший муж Виталий со своей Николь. При виде нас он резко отвернулся к окну, а его пассия хищно поджала губы и высоко вздернула подбородок.

Алиса Олеговна, улыбаясь, громко обратилась к гостям:

— Ну что, дорогие, как вам нравится эта вечеринка? Как отдыхаете? Я надеюсь, что вы все хорошо проводите время!

— Бывало и лучше, — с ледяной улыбкой отрезала Николь и широко заулыбалась. — Мы с Виталием собираемся на вечеринку Армани Приве в Бурдж-Халифе в Дубай. Вот там действительно шик-пати.

— Сомневаюсь, — зло хохотнула Алиса Олеговна.

— В чем сомневаешься? — бросила полный превосходства взгляд на нее Николь. — Через пару дней поедем!

— Вряд ли, — покачала головой Алиса Олеговна, явно сдерживая себя, чтобы раньше времени не замурлыкать. — Ты, дорогая Николь, глубоко ошиблась, когда решила, что все деньги и счета принадлежат Виталию, как и «фабрики, заводы, пароходы». Они мои. Это все заработала я! Я! А Виталий — бывший учитель физики, которого я нашла под Одессой. Представляешь, он там ходил по пляжу в линялых шортах и панамке из газеты, продавал бычки и креветки. А я увидела его и забрала с собой. Поэтому все, что тебе теперь остается, — это приносить ему на ночь стакан кефира и следить, чтобы он вовремя сделал клизму. И никакого Дубая у вас не будет. Потому что все счета — мои, и я их час назад заблокировала. Можешь проверить.

Она мило улыбнулась и проворковала:

— Но любовь — это любовь. Да, Николь? С милым ведь рай и в шалаше, правильно сказал классик? — Она усмехнулась. — Что, не знаешь, о ком речь? Это сказал Николай Михайлович Ибрагимов — поэт, педагог, один из создателей Казанского общества любителей отечественной словесности и профессор Казанского университета. Кстати, он не только про милого и шалаш написал стихотворение, но и «Во поле береза стояла» сочинил. Так-то!

Она развернулась и с царственной осанкой вышла из помещения, на ходу бросив мне:

— Пошли, Сережа, нам еще с тобой нужно обсудить, как эти деньги вложить. В SP 500? Или, может, давай лучше купим этот пентхаус?

На лицо Николь было страшно смотреть. Губы ее дрожали, взгляд метал молнии. Виталий стоял бледный, как восковая статуя. Когда я выходил, услышал за спиной нарастающий скандал.