Книга Двадцать два несчастья. Том 4, страница 74 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— А вы почему в бухгалтеры не пошли? — продолжила допрос она.

— Кому-то же надо спасать жизни людей, — натянул ледяную улыбку я.

— Чувствуете себя спасителем? — не повелась она.

Разговор набирал обороты. Остальные стояли, затаив дыхание. Я понимал, что сейчас идет тест на принадлежность к касте, определение по типу «свой-чужой». И это меня здорово злило.

Поэтому на ее последний вопрос я просто чуток пожал плечами и снисходительно усмехнулся, мол, понимай, как хочешь.

Даме это не понравилось, и она, машинально дернув за нитку жемчуга стоимостью как половина этого пентхауса, сказала, еле удерживая нейтральную маску на ухоженном лице:

— Дорогой, миссия ваша, конечно же, вызывает у всех восхищение. Это так трогательно. Но скажите, а какой благотворительностью вы занимаетесь? Может, вы входите в благотворительные комитеты нашего города? Или вас интересует только ковыряние в кишках?

Сбоку хохотнул холеный.

Все ждали моего ответа, и я сказал:

— Моя миссия — это не «ковыряние в кишках», Галина Павловна. Моя миссия — это сорок восемь часов на ногах, чтобы ваш сын или отец не остался инвалидом. Это решение, от которого зависит, увидит ли завтра чья-то жена своих детей. И нет, я не вхожу ни в какие комитеты. Мне просто некогда этим заниматься. Потому что я вхожу в больничные палаты к тем, кому ваши комитеты, увы, уже никак не помогут. Моя благотворительность не котируется на уровне шик-пати. Она проходит в операционной в три часа ночи, когда я оперирую умирающего человека, у которого нет ни страховки, ни связей, ни вашего жемчуга. И поверьте, после того как его сердце снова начинает биться, вопрос о том, «ковырялся» ли я в его кишках и как именно, кажется категорически неуместным.

— Что ж, браво! Красиво сказано! — усмехнулась Галина Павловна, нимало не обидевшись. — Предлагаю за это выпить! За вашу благородную миссию, Сергей Николаевич!

Все пригубили шипучие напитки. Напряжение ощутимо спало, и я понял, что этот цеховой кастинг прошел успешно.

Но не успел я пригубить шампанское, как среди гостей произошло оживление.

— Виталий и Николь! — прошелестело в задних рядах.

Я оглянулся: в зал входили статный мужчина, похожий на Джорджа Клуни, и фантастически красивая молодая женщина.

Я аж глаза протер.

Невероятно! Эту женщину я хорошо знал по своей прошлой жизни!

Они прошли мимо нас, поздоровались с присутствующими, а с некоторыми близко знакомыми Виталий обменялся рукопожатиями. Взгляд Николь равнодушно скользнул по мне и перескочил на других гостей: конечно же, в личине Сереги Епиходова из Казани она и не могла меня узнать. Ведь она знала того, другого Сергея Николаевича Епиходова, знаменитого ученого и академика с большими связями. Сейчас же перед ней был какой-то невзрачный и невыдающийся мужчина с явно невеликим доходом, а на таких Николь внимания не обращала никогда.

Однако я ее узнал. Это точно была она, Николь — известная аферистка из богемной среды. Вспомнилось, как она практически на моих глазах облапошила одного нашего знакомого, бизнесмена уровня выше среднего, владельца сети пекарен. Увела его из семьи, раздела до нитки и затем, когда деньги закончились, а бизнес развалился, бросила.

Алису Олеговну я обнаружил в лаунж-зоне. Здесь, в отличие от остальных залов, было по-настоящему тепло и даже уютно. Она стояла, незаметно опираясь на низкую тумбу из оникса, которая выполняла функцию мини-бара, среди пестрой стайки светских львиц и о чем-то воодушевленно с ними щебетала. По ее напряженным плечам я видел, чего ей эта веселость стоила.