Книга Двадцать два несчастья. Том 4, страница 43 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Ты так говоришь, будто точно знаешь.

— Знаю. Видел сотни таких случаев.

Она помолчала, разглядывая меня.

— Злой ты, Сергей сын Николая, — притворно вздохнула Лейла и укоризненно покачала головой.

— Жизнь такая, — отмахнулся я. — Ты меня не для светской беседы позвала, а у меня рейс скоро. Что случилось, Хусаинова?

Лейла откинулась на подушки. Бравада слетела с нее, как шелуха, и я увидел под ней измотанную, напуганную девушку.

— Руслан хочет увезти меня в Швейцарию.

— Это… жених твой?

— Он самый.

«Руслан Ахметов», — вспомнил я. Тот самый кретин, который раздавил мои БАДы и обдал грязью из лужи.

— И что в этом плохого? — спросил я осторожно. — Швейцарские клиники считаются одними из лучших.

— Плохого? — Лейла горько усмехнулась. — Епиходов, меня туеву хучу раз пытались убить. И каждый раз все списывали на несчастный случай.

— Я помню. Ты говорила, что это твой сводный брат.

— Амир. — Она кивнула. — Из-за наследства деда. Рубинштейн ему помогает, теперь я стопудово уверена. А сейчас они хотят вытащить меня отсюда, где я только начала себя лучше чувствовать, и отправить в Швейцарию. Где меня никто не знает. Где можно со мной сделать что угодно.

Я смотрел на нее и видел, что она боится. По-настоящему боится, а не истерит, как могла бы избалованная богатая девочка. Я понимал эту девочку — ее хотят убить, и она не знает, как защититься.

— А отчим? Хусаинов?

— Папа Ильнур за. — Лейла скривилась. — Неняшка Рубинштейн его убедил, что швейцарские врачи лучше. Что там у меня будет индивидуальный уход. Все организовано, билеты куплены.

— Когда вылет?

— Послезавтра.

Я потер подбородок, обдумывая ситуацию.

— Лейла, послушай. С медицинской точки зрения перелет после черепно-мозговой травмы — это серьезный риск. Перепады давления в салоне самолета могут спровоцировать отек мозга. Особенно если прошло меньше месяца с операции.

— Вот! — Она оживилась. — Вот именно это я им и говорила! Но Рубинштейн притащил какого-то врача, который сказал, что все в порядке и риски минимальны.

— Риски не минимальны, — твердо сказал я. — Они значительные. Кто твой лечащий врач здесь?

— Ломтадзе Михаил Юрьевич.

— И что он говорит?

— Что лучше подождать еще две-три недели. Но его мнение почему-то никого не интересует.

Я кивнул. Картина складывалась неприятная.

— Лейла, эта клиника — одна из лучших в стране. У тебя здесь круглосуточное наблюдение, современное оборудование, опытные специалисты. Тебя нельзя сейчас перевозить. Это не перестраховка, а медицинский факт.

Она посмотрела на меня надеждой и спросила:

— Ты можешь объяснить это отцу.

— Могу попробовать, но ты же…

В этот момент без стука распахнулась дверь палаты.

На пороге стоял тот самый Руслан Ахметов собственной персоной. Мощно сложенный парень, который не уступал мне в росте. Широкоплечий и в дорогом пальто.

Увидев меня, он нахмурился.

— Это же ты!

— Я, — согласился я, не вставая со стула.

— Что ты здесь делаешь?

— Навещаю пациентку. — Я пожал плечами. — Имею право, как врач, который ее оперировал.

Лейла мгновенно изменилась. Исчезла та живая, искренняя девушка, с которой я только что разговаривал. Передо мной сидела тихая, покорная куколка с опущенными глазами.

Сканирование завершено.

Объект: Руслан Ахметов, 32 года.

Доминирующие состояния: