Книга Двадцать два несчастья. Том 2, страница 57 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

От неожиданности я чуть не сел там, где стоял.

— Хм… я не совсем это имел в виду. — И сурово посмотрел на девчушку. — А что, вы меня домогаетесь таким хитровыдуманным способом? Намекаете?

Зря я так, конечно. Потому что после моих слов она чуть не задохнулась от возмущения и замотала головой так, что слетели очки. Пришлось мне проявлять чудеса реакции и спасать дорогие линзы. Там каждая была такая мощная, что можно, наверное, телескоп построить.

Поразившись возможностям своего нового тела, очки я спас, вернул девушке, а Носик надела их, проморгалась и явственно выдохнула. Не удивлюсь, если она до сих пор еще девственница. Впрочем, без очков глаза ее оказались очень красивыми, обрамленными щетками ресниц — таких длинных, что они могли быть у Носик вместо дворников.

Но вслух сказал:

— Вот смотрите, в протоколе есть перечень фамилий. И моя тоже. Видите?

Она кивнула и доверчиво шмыгнула носом. А я продолжил:

— Можно в один из старых протоколов вписать, что так как некоторые из участников уплатили взносы, их автоматически вернули в лоно профсоюза.

— Но как…

— Очень просто, — уверенно продолжил говорить я. — Возьмите любой протокол, лучше из тех, что сами вели. Вы же уже проводили заседания профсоюза?

Новик виновато кивнула и прошептала:

— Только туда никто не пришел… так я… это… э… заочно вписала… ну, вроде как все были! — Она испуганно посмотрела на меня и сказала: — Мне сказали, что всегда все так делают!

— Да я же и не критикую, ну что вы! — попытался я ее успокоить. — Просто если вы подделываете явочные листы, чтобы был кворум, то и для меня небольшую вписку в одну строчку вполне можете сделать. Правильно?

Носик кивнула и опять густо покраснела.

— Тем более я искренне считаю, Марина Владиславовна, что вы абсолютно все правильно делаете — негоже отрывать доктора от операции ради участия в заседании очередного профсоюза.

Носик облегченно вздохнула, вытащила сверху совсем свежий протокол и спросила уже деловым голосом:

— За март 2025 года протокол сгодится?

— Вполне, — кивнул я. — А у вас файл есть? Или всю страницу придется перепечатывать?

— Конечно, — сказала Носик, — я сама его набирала. У меня есть секретарь, но ей некогда.

Она обиженно поджала губы, и я понял, что ей тут совсем несладко.

Но ничего. Мне тоже нелегко.

Если ты, девочка, сейчас поможешь мне, завтра я помогу тебе. Я всегда возвращаю долги.

Мне пришлось посидеть, но недолго, минут пятнадцать. Уж очень медленно компьютер у нее работал. Затем она сделала распечатку и заменила лист протокола.

— Отлично! — сказал я. — А теперь, раз я состою в профсоюзе, попрошу вас написать мне документ, что никакого уведомления о вызове меня, как члена профсоюза, и вас, как председателя профсоюза, на комиссию по рассмотрению моего дела вы не получали. С вашей подписью. И свою печать еще поставьте.

— Зачем? — ахнула Носик, ужаснувшись, и всхлипнула. — Если бы я знала, что так будет — никогда бы не пошла на подлог! Вы обманули меня!

— Не совсем, — сказал я и быстро рассказал ей о том, что мне грозит.

— Все равно это не дает вам право… — помотав головой, начала она говорить, но я перебил:

— То есть то, что меня незаконно уволили, что сломали мне жизнь и профессиональную карьеру, отлучили от любимого дела и практически довели до самоубийства — это ерунда? Для вас важнее собственное спокойствие⁈ Все с вами ясно, Марина Владиславовна! Вы такая же, как они все! И пусть моя смерть будет на вашей совести! Прощайте!