Книга Двадцать два несчастья. Том 2, страница 60 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— А это Мурка, она любила поспать, — сказала девочка. — Мама сказала, она на радугу ушла.

Я посмотрел на останки рисунка. При большом воображении можно было различить что-то вроде ушей в левом углу.

— Покажешь как?

Она удивленно глянула на меня, потом полезла в карман, достала огрызок белого мелка.

— Вот этим я начинала. Контур.

— Давай вместе нарисуем Мурку.

Мы провозились минут десять. Девочку звали Алсу, она возвращалась из школы и остановилась тут по дороге. Я рисовал плохо, если честно, даже по меркам детского творчества, но Алсу терпеливо направляла мою руку, показывая, как правильно делать кошачьи глаза и где должны быть усы. Весь запыхался, пока на корточках ползал по асфальту. Надеюсь, меня не увидели Харитонов и прочие члены комиссии.

Когда кошка была готова — пузатая, с несимметричными ушами и хвостом, похожим на колбасу, — Алсу улыбнулась.

— Красивая получилась.

— Ты так думаешь?

— Угу. Даже лучше, чем та. У той хвост был кривой. А у Мурки прямой был.

Я поднялся, отряхивая колени от мелкой крошки асфальта. Алсу продолжала дорисовывать травку вокруг кошки, уже забыв обо мне.

И тут я понял.

Носик была такой же. Почти тридцатилетняя девочка с мышиным хвостиком и огромными голубыми глазами, рисующая свои протоколы и отчеты, пока взрослые дяди в костюмах наступают на ее рисунки грязными ботинками. Спихнули на нее никому не нужную профсоюзную работу, а она честно пытается что-то делать. Ведет заседания, куда никто не приходит. Подделывает явочные листы, потому что «все так делают». Дрожит от страха, когда появляется кто-то вроде меня с угрозами федеральными органами.

А я только что использовал ее страх, чтобы получить бумажку.

Справка в кармане вдруг показалась тяжелее, чем была минуту назад.

Да, мне нужен этот документ. Да, на суде он поможет. Но Марина Владиславовна Носик… Девчушка явно нуждается в помощи.

Я посмотрел на больничное крыльцо.

Если ты, девочка, сейчас поможешь мне, завтра я помогу тебе.

Я сам себе это сказал. Меньше часа назад.

Развернувшись, я пошел обратно.

От того, как я поступил с Носик, на сердце сгустилась такая же мрачная тоска, какая была у меня, когда в первый раз не забрал Валеру с помойки.

От окончательного осознания этого я застыл в коридоре, да так неожиданно, что на меня чуть не налетел тревожный мужик в полосатой пижаме и с присобаченной к руке капельницей, стойку от которой он споро толкал впереди себя. Пробормотав что-то невразумительное, тревожный мужик стремительно ускакал дальше и свернул в сторону двери с лаконичной надписью: «М».

Глядя на него, я вздохнул и пошел в кабинет Носик.

Девчушка сидела за столом и тихо плакала. Я опять обозначил свое присутствие стуком и сказал:

— Марина Владиславовна, извините, что помешал.

— Что еще? — Она подняла на меня заплаканные глаза.

— Вы плачете?

— Нет, вам показалось, — сердито нахмурилась она. — Еще какую-то справку надо?

— Нет, — сказал я, — за справку я вам очень благодарен, и поверьте, я в долгу не останусь…

— Не нужно мне от вас никаких долгов, — буркнула она сердито и отвернулась, демонстрируя, что, мол, все, нам не о чем дальше говорить.

— Я по другому поводу пришел.

Она испуганно посмотрела на меня и сжала губы так, что они превратились в тоненькую белую ниточку.