Книга Двадцать два несчастья. Том 2, страница 111 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Обращайся. Надеюсь, сделаешь правильные выводы.

Брыжжак кивнул и вышел. Я проводил его взглядом, вздохнул и повернулся к Валере.

— Ну что, дружище, сегодня опять к ветеринару пойдем?

Шутил, конечно, до вакцинации еще далеко, пусть окрепнет.

Валера скривил морду и демонстративно отвернулся. Идея ему категорически не понравилась.

Я усмехнулся, убирая со стола грязные тарелки.

Потом я мыл посуду, раздумывая о том, что делать дальше. Может…

Додумать не успел. Я как раз домывал сковородку, когда зазвонил телефон. Глянул на экран, там высветилось короткое «Банк Не Брать».

Сразу вспомнились слова родителей о каком-то потребительском кредите и то, что говорил Михалыч: мол, Серега заложил хату под игру. Как и с машиной на штрафстоянке, разобраться с этим нужно было давно. Но когда? Между долгами бандитам, комиссией, увольнением и попытками привести в порядок это тело руки просто не доходили.

Я выдохнул и принял звонок.

— Да.

— Сергей Николаевич Епиходов? — раздался женский голос, усталый и жесткий одновременно. — Отдел взыскания Совкомбанка. Вы получали наши уведомления?

— Э…

— Отлично, — не стала дослушивать женщина. — На сегодняшний день у вас просрочка девяносто шесть дней. Задолженность составляет миллион пятьдесят одну тысячу двести рублей. Тело кредита, пени, проценты. Полный пакет документов для подачи иска готов. Завтра утром направляем в суд. Обращение взыскания на залоговое имущество. Вам понятны последствия?

Услышанное ошарашило, и я некоторое время молчал, подбирая слова.

— Сергей Николаевич? — напомнил о себе женский голос.

— Да-да, я здесь.

— Я спрашиваю, вам понятны последствия?

Все было ясно. Единственная квартира, которая есть в этой новой жизни, может уйти с молотка за долги, которых я даже не делал.

— Понятны, — выдавил я. — Но у меня есть объективная причина. Я потерял работу. Не отказываюсь платить, но физически прямо сейчас не могу… — Подумав, я добавил: — Можно мне сделать реструктуризацию?

— Реструктуризация возможна только при личном визите. Сегодня. До восемнадцати ноль-ноль. — Она назвала адрес на Баумана. — Вы успеете?

— Во сколько лучше подъехать?

— До трех часов дня приму без очереди. После трех народ валом.

— Буду раньше, в течение часа.

— Меня зовут Ольга Витальевна Костромина. Жду вас в течение часа, кабинет двенадцать, второй этаж. Талончик не нужен.

Быстро собравшись, я надел новый костюм, прихватил документы, отругал Валеру, подозрительно засевшего в моей туфле, и отправился в банк.

Собрался ехать на своей машине, но обломался, «девятка» не завелась. Возиться с ней времени не было, так что пришлось ехать на такси.

В банке поднялся на второй этаж и нашел там двенадцатый кабинет.

В просторном помещении с огромным панорамным окном во двор за столом сидела женщина лет сорока с короткой стрижкой и каменным выражением на миловидном лице.

Я внимательно посмотрел на нее. Глаза слегка прищурены, словно свет причиняет боль. Виски бледные, почти прозрачные. Плечи напряжены, подбородок опущен — классическая защитная поза человека, которому плохо. На столе стояла чашка с остывшим кофе, рядом лежал блистер анальгина, наполовину выдавленный. Рука женщины машинально массировала висок.

— Епиходов? Садитесь. — Сказало устало, но без злобы, скорее безразлично, словно для нее я был не человек, а строчка в отчете.