Книга Двадцать два несчастья. Том 2, страница 110 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Потому что у него бабки, — буркнул Брыжжак.

— Отчасти да. Пока они мелкие, это работает. Но пройдет несколько лет, и деньги отойдут на второй план. Останутся человеческие качества. А если на тебя сейчас посмотреть — что они увидят?

— Одутловатого бухарика. — Брыжжак криво усмехнулся.

— Выпиваешь после работы?

— Выпиваю, — признал он.

— Вот видишь. И такую модель поведения ты хочешь передать сыновьям?

— Нет… Но у меня обстоятельства…

— Какие обстоятельства, Эдуард? Дети живы, здоровы, живут в полной семье, материально обеспечены, мать рядом. То, что ты не участвуешь в их жизни — это не обстоятельства, а твой выбор.

— У меня мамка больная…

— И что ты сделал, чтобы ей помочь?

Брыжжак открыл рот и закрыл.

— У нее явно ментальные проблемы, возможно, начальная деменция. Ее надо показать специалистам, обследовать, подобрать терапию. Если процесс необратимый — есть варианты. Летом вывезти на природу, в деревню. Раз она такая верующая — при монастырях существуют богадельни, можно на пару недель в год отправлять ее туда, пусть молится с монахинями, ей же легче будет. А ты задумывался, почему у нее это началось? Может, она насмотрелась, как вы развелись, как ты запил, как музыка гремит сутками? Стресс ускоряет когнитивные нарушения. Создашь ей нормальные условия — не вылечишь, но облегчишь состояние.

Брыжжак слушал, уставившись в стол, и молча кивал.

— Есть и крайний вариант: профильные учреждения для таких больных. Или, если хочешь держать ее дома, у тебя двушка, выдели комнату, найми сиделку. Это деньги и усилия, да. Но сейчас-то что? Представь: твои пацаны захотели прийти к отцу в гости. И что они увидят? Музыка орет, бабушка за стенкой завывает молитвы и бьется головой о пол, ты — с бутылкой на кухне. Куда ты их приведешь?

Брыжжак тяжело вздохнул.

— Поэтому начни с себя.

— А что я могу?

— Многое. Побрейся для начала. Подстригись нормально, не под горшок, а в парикмахерской. Получишь зарплату — не пропивай. Купи приличную рубашку, куртку, джинсы. Посмотри на себя в зеркало, Эдик.

— Да я на заводе работаю, мне и так нормально…

— А на заводе можно ходить как бомж? Есть разница — академик ты или токарь? Академикам в белых пальто ходить, а рабочему человеку — в засаленной фуфайке? Так, что ли?

— Ну, не так…

— Вот именно. Поэтому изволь выглядеть по-человечески. И еще вопрос: какие у тебя интересы? Кроме как прийти с работы и залезть в бутылку?

Брыжжак промолчал. Похоже, никаких интересов у него и не было.

— Вот. А почему бы не найти что-то общее с сыновьями? Рыбалка, походы, скалодром, ролевые игры, видеоигры, сериалы, аниме то же — сейчас чего только нет. Появится общее дело — будут совместные поездки, разговоры, воспоминания. Так и выстраивается связь.

— Младший на футбол ходит, — оживился Брыжжак. — В команде играет.

— Отлично. А ты сколько раз был на его играх?

Брыжжак снова сник.

— Вот видишь. Мог бы приходить на матчи, сопровождать команду на выездных играх, болеть за него. И у тебя уже точка соприкосновения с одним сыном, а через него — со вторым. Но ты этого не делаешь. Проще прийти домой и с тоскливой рожей влезть в бутылку.

— Правильно, — тихо сказал Брыжжак. — Все правильно.

Он встал и крепко, от души, пожал мне руку.

— Спасибо, Серега. Никогда не думал, что ты такой дельный мужик.