Книга Двадцать два несчастья. Том 2, страница 114 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Я отрицательно покачал головой.

— Значит, проблем не возникнет. Тогда справку принесете позже, когда присвоят статус безработного.

— Понял. Завтра займусь.

— Третий момент: покажите любую активность по поиску работы. Резюме на портале трудоустройств, отклики на вакансии, переписка с работодателями. Все можно распечатать или скриншотами прислать. Банк смотрит не на результат, а на процесс. Но главное — вы должны каждый день заходить на свою страничку на портале «Работа России» и просматривать предложения работодателей. Мы потом проверим.

— А что по срокам?

— На платеж — неделя. Без него заявление отклонят автоматически. Комитет рассматривает от пяти до тридцати дней. Пока заявление на рассмотрении, банк не подает в суд, не передает дело приставам. Но если платежа не будет — все возобновляется.

— Я внесу. В течение недели точно.

— И еще: вносите платежи регулярно, даже если небольшие. Банк смотрит на регулярность. Даже пять тысяч в месяц лучше, чем ноль.

Она протянула бланк. Я заполнил его, вписывая каждую букву: ФИО, паспортные данные, номер договора, причину реструктуризации, желаемые условия. Передал обратно. Она проверила, поставила подпись, скрепила печатью.

— Заявление принято. Рассмотрение займет от пяти до тридцати дней. Пока оно на рассмотрении, никаких судебных действий не будет. Но вы должны выполнить условия. — Она начала загибать пальцы: — Первое — платеж в течение недели. Второе — завтра подать документы в ЦЗН. Третье — активность по поиску работы. Четвертое — регулярные платежи. Все понятно?

— Все понятно. Спасибо. Честно. Вы дали мне шанс.

Ольга Витальевна слабо улыбнулась — впервые за весь разговор.

— Вы помогли мне советами, я помогла вам. Взаимная выгода.

Я встал и направился к двери. На пороге обернулся.

— Кстати, Ольга Витальевна. Если есть возможность — лягте сегодня пораньше. Отдых при мигрени важнее всех лекарств. И выключите яркий свет дома.

Она кивнула.

Прощаясь, она смотрела на меня уже как на человека.

* * *

Из банка я вышел в приподнятом настроении, насколько это вообще возможно для человека в моей ситуации. Реструктуризация одобрена, квартиру пока не заберут, Костромина оказалась нормальным человеком. Да и денюжки на виртуальный счет рано или поздно упадут, никуда не денутся. Тогда и рассчитаюсь с кредитом полностью.

Свернув с Баумана на остановку, я полез в карман за телефоном, чтобы проверить расписание автобуса, и в этот момент прямо передо мной с глухим стуком на асфальт шлепнулся толстый кожаный бумажник.

Мужик в спортивном костюме, уронивший его, продолжал идти вперед, не замечая потери.

Я даже не успел решить, окликнуть его или нет, когда рядом материализовался второй персонаж: парень лет двадцати пяти в кепке и с добродушной улыбкой.

— О, братан, смотри, кто-то потерял! — Он указал на бумажник. — Подними, глянем, может, документы есть, вернем человеку.

Я посмотрел на него, потом на удаляющуюся спину «потерпевшего», который, судя по напряженной шее, отлично знал, что происходит у него за спиной.

— Давай-давай, — подбодрил парень, — ты же видел, как он уронил. Вдруг там деньги, он расстроится.

Схема была настолько древней, что я помнил ее еще по девяностым. Поднимаешь кошелек, «хозяин» возвращается, обвиняет в краже, «свидетель» подтверждает, вместе вымогают компенсацию. Вариации включали вызов липовой полиции или подсчет «пропавших» купюр, впрочем, суть оставалась неизменной.