Книга Сбор урожая, страница 51 – Данияр Сугралинов, Денис Ратманов

Семнадцатого декабря в полдень небо над штольнями раскрылось кольцами. Виктор к тому времени был 69-го уровня, «Засека» прошла то, что система назвала квалификацией, и поступила информация, что защита клана от сборщиков действует, пока активность лидера выше нуля.

Виктор не понял, кто такие сборщики. Но одно было ясно: его люди в безопасности, пока он жив.

Когда его вызвали на Сведение, куда и как надолго, не сообщили.

Он собрался за десять минут — столько же, сколько месяц назад собирались Света с Ваней перед выездом. Помимо инопланетных приблуд и оружия прихватил надежные дробовик, мачете, аптечку, а «тозик» повесил на плечо последним, скорее как талисман, а не как оружие.

Ваня наблюдал за ним и ничего не спрашивал.

— Оля за старшую, — сказал Виктор. — Слушаться Олю. К маме — только с кем-то из взрослых. Понял?

— Понял, — пробасил Ваня.

— Что ты понял? Повтори.

— Оля за старшую. К маме — только со взрослыми… Дядя Витя, ты папу найдешь?

— Постараюсь, — кивнул Виктор.

— Вернись, дядя Витя, — пророкотал выросший Ваня, как бычок из мультика, который называл волка мамой. — И папу приведи.

Жатва научила меня быть внимательным. Раньше много важных сигналов проходило мимо, теперь невнимательность могла стоить жизни, и я внимательно следил за Витьком, подмечая, как меняются его голос мимика.

Особенно яркой она становилась, когда он говорил про Свету. Вспомнилось, как, узнав о том, что ухожу от нее, он сначала вроде как обрадовался, а потом совершенно неискренне схватил меня за шкварник. Как радостно сообщил, что я могу хоть скончаться на своей шмаре, а крестника он не бросит. И не бросил, был все время рядом с ними, и помчался перед Жатвой, когда любой другой забил бы.

Почему? Не потому, что он мой друг. Не потому, что Ваня его крестник, причина была другой: с большой вероятностью он любил Светку и, наверное, втайне надеялся, что я убьюсь, освободив место для него.

Хотя нет, не надеялся. «У своих воровать западло» и «убей в себе крысу» было его жизненным кредо.

Когда он смолк, я не удержался. Что нам теперь делить?

— Ты любил ее, так ведь?

Виктор посмотрел мне прямо в глаза, будто вызов бросил.

— Спустя три дня Штирлиц заметил, что в его камере нет стены. Мало того, я ее и сейчас люблю, и верю, что не все кончено.

Разубеждать его я не стал. Я держался за цель найти Ваню, Витек… Виктор, он больше не придурковатый Витек, роющий копанки. Виктор держится за цель вернуть Свету, отними ее — ничего не останется.

— Где она сейчас? — спросил я.

— У нас в штабе, в штольнях, отдельно от людей. — Виктор говорил медленно, подбирая каждое слово. — Я не видел, чтобы она мучилась, Ден. Думаю, она не понимает, что с ней. Ваня к ней ходит. Садится у двери и рассказывает, как прошел день.

— Спасибо, — сказал я. — За нее тоже. И за Ваню.

Виктор кивнул. Амината смотрела в стол. Зрячий у двери разглядывал свои ботинки.

— Ты говорил, что Ванька «в безопасности». Что это значит там, у вас?

— У него сороковой уровень, — ответил Виктор.

Я вскинул голову, вспомнив, как близнецы получили свои первые уровни. Коля так и не смог ударить бездушного, наверное, потому что видел, что души-то остались при них!

— Мой контролер тянула его, — развеял мои опасения Виктор. — Без стрельбы, без крови. Я решил так на третий день, когда понял, что не смогу быть с ним каждую минуту. У маленьких детей во время Жатвы нет шансов. Потому он вырос. На вид ему семнадцать-восемнадцать, бреется. Выше меня ростом. Куртки носит с моих мужиков.