Книга Сбор урожая, страница 49 – Данияр Сугралинов, Денис Ратманов

— Хорошо.

Идеальная женщина! Виктор до последнего опасался, что она упрется и останется дома. Происходящее нравилось только Ване, который носился вокруг, предчувствуя приключение.

Когда их «Патриот» ехал прочь из города, за рулем сидел Виктор, рядом — встревоженная Света. Она пристегнулась и держала «тозик» между коленями, стволом в пол, как он показал. Ваня сидел сзади, за матерью. Он болтал ногами и смотрел в окно.

— Дядя Витя, а папа приедет? — спросил Ваня с заднего сиденья.

— Приедет, — кивнул Виктор.

— Он сказал, это ненадолго.

— Значит, ненадолго.

Виктор перевел взгляд с зеркала заднего вида, где отражался крестник, на дорогу. В этот момент «Москвич» впереди плавно вильнул вправо, будто водитель задремал, наехал на бордюр, подпрыгнул и остановился, уткнувшись в сугроб. Было начало восьмого. Виктор притормозил. Слева, на встречной, две машины съехались боками и, скрежеща, поползли дальше вместе. Кто-то сзади в кого-то врезался. Машину развернуло, и она перегородила проезд. Засигналили. Потом перестали сигналить.

— Витя, — сказала Света. — Что…

Она не договорила, уронила голову на грудь и повисла на ремне, закатив глаза. Из ее груди донеслось утробное урчание, как будто бурлило в желудке.

Началось.

Виктор на автомате ушел к обочине, остановился, включил аварийку. Вытащил из-под сиденья стяжки. Перегнулся через Свету, вынул «тозик» у нее из коленей и положил себе за спину, свел ее запястья и затянул стяжку. Вторую — поверх первой. Ноги — стяжкой через сапоги. Света не приходила в себя, но дышала. Виктор подхватил «тозик», выскочил из машины и, обежав ее, открыл заднюю дверцу. Он отстегнул Ваню и выдернул с сиденья.

— Что с мамой⁈ — крикнул крестник.

— Мама спит, — сказал Виктор. — Стой за мной. За мной, я сказал!

Он не знал, почему связал ее. Рокот велел Ваньке беречь маму, а не наоборот. Может, совпадение, может…

Мордатый водитель машины в сугробе бился в боковое стекло сперва головой, потом локтем. Разбил его, вывалился наружу, выпрямился и посмотрел на Виктора, на Ваню. И неровно пошел, оскалив зубы, прямо на мальчишку. В свете фар мелькнули его глаза — белесые, как у снулой рыбины, и Виктор все понял, вскинул «тозик», выстрелил в голову водителя, но тот даже не замедлился. Еще выстрел — без толку.

— Закрой глаза, — рявкнул он Ване.

Виктор опустил «тозик», выхватил мачете и с размаху обрушил клинок на голову зомби.

Ваня завизжал, вцепившись в куртку Виктора. Виктор топчущим ударом отбросил зомби и, пока тот не встал, перерубил ему шею. Он прислонил «тозик» к машине, отвел руку с мачете и прижал Ваню к себе.

— Что ж ты не послушался, — укоризненно проговорил он.

Перед его глазами повисли строчки: он узнал, что упокоил бездушного и стал чистильщиком. Что-то про уровень. Что-то про души.

За его спиной открыла глаза Света, дернулась в ремне, потом в стяжках. Мутными глазами она смотрела на Ваню и скребла пальцами по стеклу.

— Мама? — всхлипнул Ваня.

— Это не мама, — сказал Виктор. — Пока не мама. Стой за мной и не подходи к машине.

Виктор смотрел фильмы про зомби и знал, что их нужно убивать. Обращение необратимо.

— Закрой глаза, — сказал он Ване, но мальчик всхлипывал, икал и не реагировал. Виктор прикрикнул: — Ваня, глаза!

Крестник послушался. Виктор распахнул дверцу, держа окровавленное мачете — Света повисла на ремне, извиваясь всем телом, клацая зубами. Розовая шапка с помпоном съехала набок. Его Света, которая никогда не была его. Если убьет ее, он убьет себя.