Книга Сбор урожая, страница 4 – Данияр Сугралинов, Денис Ратманов

— Подождите немного, — проговорила она и, сев на корточки, погладила Кроша. Он ткнулся мордой ей в колени и замер.

Как же она устала бояться! Казалось, еще немного, и нервы лопнут натянутой струной, но начинались новые испытания, а она держала на себе не просто клан — весь мир.

Убедившись, что на пустоши безопасно, к Лизе подошли Ситников и Абай с плазмоганами, и новенькие начали покидать укрытия и выстраиваться полукольцом.

— Что тут случилось? — спросил Ситников.

Вперед вышел поляк Марек и отчитался:

— Денис принял нас в клан, а потом просто исчез. — Остальные закивали. — Мы решили, что на пустоши опасно, и отошли в укрытия. Перед тем как он исчез, нам пришло сообщение… думаю, все его получили. Но мы ничего не поняли. Может, вы знаете больше?

Кореянка Лин, которую Денис оставил за главную в этой группе, нарушила тишину:

— Куда он пропал? Что теперь будет?

И одновременно пришел вопрос от Тетыщи: «Что происходит? Где Денис? Сообщения ему не отправляются!»

Казалось, натянутая струна нервов лопнула. Лизе захотелось кричать, топать ногами, что-нибудь разбить. Да откуда она знает? Главную нашли! Но Лиза сдержалась, дождалась, пока перестанут дрожать руки, и только потом заговорила:

— Я ничего не знаю. Как вы сами убедились, написать ему нельзя, но его плашка зеленая, значит, он жив.

Крош подошел к следам. Обнюхал их, потоптался, лег, вытянувшись. И замолчал. Макс говорил, что раз молчит, значит, командир в порядке. Кот знает. Кот всегда знает, у них телепатическая связь.

«Однозначно жив, — подтвердил ее догадки Тетыща в общем чате. — Но находится далеко. Он говорил, что Сведение — это когда самых сильных чистильщиков стравливают между собой. Предполагаю, что их перенесли в одну локацию».

Следующее сообщение он адресовал лично Лизе:

«У вас духовная связь. Ты можешь до него достучаться или хотя бы понять, все ли с ним в порядке?»

Ответила она всем:

«К сожалению, я ничего не чувствую, не знаю, где Денис и что с ним. Потому живем по его приказу: база — на Ситникове, пустошь — на Кеме, клан — на мне».

«Молимся за Дениса», — отозвалась Анна.

«Так точно», — откликнулся Сергеич, а следом покатились еще шесть десятков «Принято», «Так точно» и «Есть».

— А нам дальше что? — спросили из толпы женским голосом. — Он один все держал. А если не вернется?

— Типун тебе на язык, — отозвался парень с обмороженными пальцами, и по голосу было слышно, что он спрашивает то же самое.

— Вероятно, мы все умрем, — предположил Семецкий.

— Прекратить упадничество! — рявкнул Ситников. — Абай, кати бочку.

Абай и Чиковани выкатили пластиковую шестидесятилитровую бочку с водой, выгрузили шатры и ящики с консервами. Марек живенько распределил, кто за что отвечает, и закипела работа — на границе пустоши и разрушенного Мабанлока начал расти лагерь.

Кема встал у самой кромки, лицом к мертвой зоне, и замер. Чешуя на загривке у него стояла дыбом, из ноздрей сочился красный пар. «Граммофон» он держал стволом вниз.

Лиза вывела перед глазами плашку корабля тримеров. Серебристая капля у купола спала, как спала все эти дни, и до пробуждения оставалось около шести суток.

И тогда атеистка Лиза мысленно произнесла молитву богу, в которого не верила, и послала мысль в пространство: «Ден, продержись шесть дней, слышишь? А дальше я сама тебя найду».