Книга Две консервы не желают нормально сдохнуть, страница 99 – Максим Бугаёв

К тому же, такая станция — это не просто законсервированный объект. Это готовые подземные склады, защищённая инфраструктура, транспортный узел и узловая сбойка, которую при желании можно использовать для чего угодно: от перевалочной базы до размещения гарнизонов. Но ничего подобного и в помине я не увидел.

И вот тут у меня возник вполне логичный, но крайне скверный вопрос.

Если «Зима-4» — это настолько важный объект для ИЕН, то отчего они ей не уделяют особого внимания, как и положено в таких случаях? Сомневаюсь, что дело в разгильдяйстве. Почему попасть туда было так просто? К тому же, точно так же беспрепятственно эту станцию я покинул? Ни патрулей, ни отсекающих шлюзов, ни комплексной системы охраны, ни боевых дроидов на периметре. Рональд и два доходяги в форме расхаживали по станции, как на прогулке. Совершенно никого не опасаясь и не оглядываясь по сторонам.

Так не бывает. Всё это абсолютно никак не вяжется между собой. В сказки я давно не верил, а в профессионализм имперской службы безопасности — как раз наоборот. Выходит, что саму станцию намеренно держат в «серой зоне» для каких-то внутренних дел, которые не афишируются.

— Бочкин, — повернулась ко мне Скворцова. — Тебе разве самому не хочется домой? На Землю?

Вопрос был хороший. Немного задумавшись, я произнёс вслух довольно жидкие мысли:

— Сам не знаю. Домой, говоришь… Звучит здорово. Только есть ли у меня этот самый дом? И какое понятие ты вкладываешь в это слово? Ни семьи, ни друзей у меня на Земле нет и быть не может. Во всяком случае, мне так кажется.

— Хочешь сказать, что тебе всё равно? Что здесь, на Марсе, что на Земле — без разницы?

— Не знаю, какие у тебя причины рваться на Землю, но у меня, если подумать, таких причин точно нет. Не скажу, что мне здесь, на Марсе, хорошо и всё нравится, но как я вообще могу рассуждать на эту тему? Сама посуди: сейчас нас с тобой… — тут я осёкся, расписываясь за двоих. Так нельзя, я понятия не имел, чем руководствуется в своём выборе Лидия. — Буду говорить только за себя. Сейчас меня вообще ничто не связывает ни с одной планетой, ни с другой. Если найду локомотив, вот тогда всё хоть как-то встанет на свои места. Можно будет сказать, что моя жизнь началась с чистого листа: никому ничего не должен и корни нигде не пустил. В какую сторону смотреть и чего искать в этой жизни — понятия не имею. Но главное, что я хотя бы смогу ощутить эту волю. Свободу. Если вообще уместно о ней говорить… Ведь по факту мы дезертиры, и охоту на нас никто не отменял.

— Так это как раз и повод, чтобы покинуть Марс.

— Согласен. Как повод — звучит убедительно. Только есть проблема: именно потому, что мы в розыске, нам будет невозможно пробраться на Землю сквозь такое количество контрольно-пропускных пунктов. Но даже если каким-то чудом это выйдет — как ты себе представляешь жизнь там? На Земле же захват всех граждан единой системой практически абсолютный. Нас вычислят в мгновение ока, стоит только показать нос. Система распознавания лиц и остаточной биометрии срисует нас в два счёта.

Лидия насупилась и недовольно носком ботинка пнула колесо Громозеки.

— Ты об этом ведь сама знаешь, — тихо сказал я, наблюдая за её реакцией. — Откуда тогда в тебе это желание вернуться на Землю?