Книга Две консервы не желают нормально сдохнуть, страница 98 – Максим Бугаёв

На эту новость я только тяжело выдохнул, доставая сигарету.

— Ярик, а зачем тебе локомотив «Снежной Королевы»? — наконец задала она самый неприятный вопрос, на который я ещё не придумал, как ответить.

— Если я скажу, что это мечта моего детства, ты ведь не поверишь? — иронично улыбнувшись, ответил я.

— Не надейся, — однозначно качнула головой она.

— В таком случае мне придётся рассказать тебе правду. Это секрет. А секретов я не выдаю.

— Заинтриговал, — лукаво улыбнулась девушка. — И даже в порядке исключения не признаешься?

— Не признаюсь, — честно ответил я и добавил. — Не нужен тебе ответ на эти глупости. Вообще ни к чему, уж поверь.

— Ладно. Пусть ты у нас вся такая загадочная колбаса, крученная-перекрученная… А что, если я тебе откажу? Сам посуди: какой мне резон лезть на земли империалистов?

На этот вопрос мне осталось только пожать плечами да прикусить нижнюю губу:

— Спорить не стану. Резона — никакого.

— И всё? — после небольшой паузы поинтересовалась она. — На этом финита ля комедия? Нормально просить не умеешь?

Я с интересом посмотрел на блондинку. Она явно на что-то намекала.

— То есть ты мне предлагаешь поторговаться? Но что я могу тебе предложить взамен, Лида? Говори, раз у тебя уже есть что-то на уме.

— Бочкин, давай заключим договор, — она серьёзно посмотрела мне прямо в глаза. — Я помогу тебе найти твой локомотив, а ты взамен отправишься со мной на Землю. Поможешь мне до неё добраться.

Услышав такое, я даже присвистнул от неожиданности. Однако губа не дура! Похоже, кто-то забыл, в каком мы находимся положении и статусе. Добраться на Землю — это не такси поймать и заплатить по двойному счётчику, чтобы проехать с ветерком. Её цель, если здраво смотреть на вещи, будет куда посложнее моей.

На сто процентов был уверен, что все челноки, поднимающиеся на орбиту Марса, досконально осматриваются и проверяются различными спецслужбами. Потом аналогичный жесткий контроль ждёт на орбитально-пересадочной станции. Затем точно такая же процедура на Луне и ещё одна — при посадке. Без чистых документов и официального разрешения на перемещение такую затею провернуть попросту невозможно. Понятное дело, что рассуждал я, не имея исчерпывающей информации по этому вопросу, но даже спустя пару веков вряд ли на Землю можно было махнуть как на обыкновенном рейсовом автобусе.

— И как быстро ты планируешь попасть на Землю? — на всякий случай решил уточнить я.

Девушка скривилась, глядя на меня, и капризно показала язык:

— Не надо разговаривать со мной в таком тоне, Бочкин, — пробурчала она, отворачиваясь. — У тебя сейчас такой вид, будто я говорю о чём-то абсолютно невозможном.

— Ну как сказать… — не нашёл я, что ей ответить.

— Заткнись. Нечего сказать — так и не говори, — продолжала дуться Лидия. — Если постараться, всегда можно найти лазейку. Между прочим, моя идея не безумнее твоей. Ты собираешься сунуться на территорию, куда нам путь вообще заказан. Вот сам посмотри!

Девушка ткнула в меня своим планшетом.

— Почитай, как дела обстоят на самом деле.

Взяв девайс, я бегло пробежался глазами по тексту. Выходило вот что: 1032-й километр уже как два года находится на самой границе ЕН. Эту территорию «вернули» империалисты в рамках какого-то хитроумного договора. А это означало, что зона контролируется с особой тщательностью, и наблюдение за ней ведут непрерывно. Другими словами, из всего прочтенного можно сделать логический вывод: точка сидит на самой линии разграничения, а значит, патрульные и пограничники относятся к этой станции с особым трепетом.