Книга Две консервы не желают нормально сдохнуть, страница 38 – Максим Бугаёв

Живучесть машины стремилась к статистической погрешности. На композитный каркас надеяться не стоило — так, хитиновый кармий с полижильным подпором, чтобы экипаж не выкосило первым же случайным выстрелом. Вся надежда завязана на удельную тягу, реакцию шагающих приводов и выброс ложных тепловых маркеров. Только вот с таким небольшим хитромудрым генератором помех маскировки, что стоял на контуре В-2, спрятаться от спектрозональных сканеров или импульсных локаторов — думаю, невозможно. То есть весьма затруднительно, без опыта такой трюк не проделать. На бортовой генератор шумовых полей тоже особых надежд не было. Подозреваю, что эту хрень вообще лучше было выключить, чтобы лишний раз не отсвечивать летунам.

Но это все херня. Отдельные овации и свое восхищение полетом инженерной мысли хочу выразить тем конструкторам, кто проектировал кабину для экипажа из двух человек. Расположение механика-командира и стрелка-наводчика — просто гениальное. Да, я прекрасно понимаю, что места очень мало, но у меня складывается такое ощущение, что изначально этот аппарат был рассчитан на одного человека. Однако в процессе испытаний выяснилось, что без второго человечка обойтись не получится. Подозреваю, что управление огнем и системой наведения хотели отдать под искусственный интеллект, только потом выяснилось, что вторая обезьянка куда надежнее в реальном бою, чем «безотказная» электроника.

Вот и получилось, что стрелок-наводчик сидел чуть ли не на голове механика-командира. Без преувеличения. Подголовник мехвода находился прямо между моих ног в пару сантиметрах впереди, и если вы не любите стирать свои носки, то механик это первым почувствует.

Промолчу уже о выживаемости экипажа в случае точного попадания. Да нас как Инь и Ян скрутит вместе в единый узел, в результате чего наружу не выберется никто. Бронекапсула — штука хорошая, только она может деформироваться и очень быстро превратиться в братскую могилу на двоих. Зато ГОСТ, качество, всё смонтировано прямо на заводе.

Хотя о чём это я сейчас? Родина своих героев не забудет… Правда, и не вспомнит, но человеков и так слишком много расплодилось, так что на этот счёт париться точно не стоит.

А дальше началось. Скворцова, как опытный пилот-истребитель, начала закладывать такие виражи на поворотах и так резко останавливаться, что меня от перегрузок начало телепать. Никогда бы не подумал, что обычная консервная банка на скорости шестьдесят-восемьдесят километров в час превратится для меня чуть ли не в капсулу лётчика-космонавта.

Запеканка, сучка, так и пыталась вырваться из меня наружу, но я упорно её не выпускал, так как ради неё и так сегодня пришлось немного повозиться. Кстати, а вот если бы меня стошнило — вот ещё одна прелесть тесной кабины: содержимое желудка по законам физики и компоновки полетело бы прямым рейсом на затылок механика-командира. Думаю, Лидия бы точно обрадовалась такому сюрпризу.

Фу какая мерзость. Лучше об этом и не думать.

— База, экстренная остановка, протечка во втором и четвертом распределительных баках гидравлики, — по рации передала Лидия, постепенно сбавляя мощность ядра мини-реактора. — Выходим наружу. Производим визуальный осмотр.

— Сто сорок первый, вас поняла. Остановка связана с технической неисправностью, производите первичный осмотр, — отозвалась на другом конце Гунько. — Выход наружу подтверждаю.