Книга Две консервы не желают нормально сдохнуть, страница 36 – Максим Бугаёв

Гунько Елизавета Романовна — не та, за кого себя выдаёт. Это и ежу уже ясно. Любой солдат знает, что военная база — это не детский лагерь, по которому можно шататься когда вздумается и вытворять что захочешь в любое удобное для тебя время. Я прямо своим нутром чувствовал, видел по её глазам, что такие элементарные истины её совершенно не заботят — те самые правила, которые в первый месяц службы тебе буквально загоняют на подкорку головного мозга. И вот при всём этом наш старший сержант вовсе не страшится схлопотать выговор за свои вольности перед командованием, и в её глазах нет ни капли предусмотрительности за проявление ненужной инициативы.

Так что всё это цирк и не больше. Спектакль или детская самодеятельность, за которыми маячат фигуры совсем другого масштаба. Из чего следует элементарный вывод: этот балаган кому-то нужен. А когда за дело берутся люди, способные по своему желанию переписать штатное расписание закрытой марсианской базы и которым плевать на утверждённые армейские параграфы, становится очевидно, чьи уши торчат за кулисами.

У подобных людей с большими полномочиями, которыми их наделило государство, всегда был свой особый почерк. Им ничего не стоило превратить режимный объект в декорацию для собственной пьесы, где каждый солдат играет роль согласно предоставленному сценарию.

Короче, надо шевелиться и быстро найти окно, в которое можно провалиться, пока мои ноги не пришили к этой земле. При первой же возможности, как только выпадет шанс. Время у меня и так ограниченное. Таймер внутри тикает.

Спрятав свои припасы из шоколада и сигарет в укромном месте с помощью моего нового друга… Интересно, стоит ли ему дать имя? Ремонтный дроид в виде паука с искусственным интеллектом вроде бы ни о чём подобном не просил, но как-то к нему всё же стоило обращаться. Девки его называли просто — Паук, но мне это имя не нравилось. Было у меня желание назвать его как-то по-особенному, по-свойски, по-приятельски. Чтобы чисто между нами, пацанами: коротко, ясно и со вкусом. В общем, ничего лучше я не придумал, чем Чёрт. Сначала хотел «Четвёркой» назвать, но посчитал это немного дешево и слишком по-бабски. Сократил до «Чёрта». Знаю, звучит не слишком уважительно, но он весь чёрный, грязный, да ещё и четвёртого класса — ассоциация сама вырисовывается. Тем более что Чёрт и не возражал, чтобы его так звали.

Как раз в тот момент, когда я организовал полностью свой тайник и пристроил припасы, с улицы послышались шаги сто сорок первого. Почему я был в этом уверен? Да всё просто. Только эта старая железяка так противно скрипела на правую ходовую опору — верный знак, что соленоиды и гидравлика забились пылью и песком, а нормальной гидравлической смазки на этой базе никто за спасибо не выдаст, вот и пришлось изобретать техническую бадягу.

Это же была моя прямая обязанность по решению некоторых особо умных — постоянно в этом дерьме копошиться, из-за чего руки потом полчаса приходилось отмывать, несмотря на защитные перчатки. Говорил им, что кожуха надо обновить, так нет… Два, блядь, инженера с сиськами. У них более весомые проблемы, чем прислушиваться к какому-то там «гуманитарию», как они меня окрестили.

Хотел было подать ремонтный трап двум красавицам, чтобы они не спрыгивали вниз, как настоящие волки пустыни, — Ярослав ведь парень исполнительный, галантный, но не успел. Не подсуетился вовремя. И как в воду глядел: товарищ старший сержант неудачно спрыгнула и подвернула ногу. То есть Лидия случайно наклонилась, когда приземлилась, и по инерции её отнесло в сторону — как раз в то самое место, куда спрыгивала Гунько.