Книга Повелитель Стихий. Том 2, страница 13 – Ярослав Сай, Ленивая Панда

Первая попавшаяся продуктовая лавка нашлась через квартал. Колокольчик над дверью звякнул, в лицо дохнуло теплом, запахом копчёностей и свежей выпечки, и организм, убитый ночной сменой, отозвался на это голодным урчанием на весь зал.

Брал я с запасом — пласты вяленого мяса и свежую вырезку для бойца, синеватые корнеплоды и крупу для жаркого, а сверху кулёк медовых сухарей на буром сиропе. При виде мясного прилавка Центурион высунулся из-за пазухи целиком.

— Ой, какой котёночек! — растаяла продавщица, пожилая тётка в фартуке. — Беленький! Домашний?

— Домашний, — подтвердил я. — Ручной. Почти.

Да, с Центурионом я чуть погорячился. До такого громкого имени ему ещё далеко — будет пока Центик.

Цент тем временем сделал морду самого приличного кота в королевстве. Ну и наглец!

Расплатился осколком, и, пока тётка с почтением отсчитывала сдачу пылью, взгляд зацепился за лоток у кассы — ленты для волос, заколки и прочая нехитрая красота, какую держат у прилавка специально для мужей с чувством вины.

Хм.

Пять дней «четырёхдневной» вылазки. Следом сообщение «задержусь» на всю ночь. По всем законам мироздания дома меня ждал трибунал, а от трибунала умные люди откупаются заранее.

Перебрал лоток взглядом. Гребень отдавал казёнщиной, ленты годились разве что девчонкам древней профессии. Зато в дальнем углу блеснуло серебро: заколка в виде тонкой веточки, и на самом её кончике застыла капля янтаря, тёплая, как огонёк свечи посреди этой вечной зимы.

Я представил веточку в тёмных волосах сестры и понял, что выбор сделан. Эмилия годами тащила на себе слабоумного брата, спускала всё до последней пылинки на мои капли и штопала одну и ту же потрёпанную одежду. Красивые мелочи в её жизни закончились, судя по всему, ещё в детстве, вместе с фамилией родителей. Пора возвращать долги, хотя бы по капле.

— И вот эту вещицу, — попросил я. — Заверните отдельно. И покрасивее, если можно.

— Кому-то повезло с ухажёром, — подмигнула тётка, выуживая из-под прилавка лист цветной бумаги.

— С братом, — поправил я.

— Тогда повезло дважды.

До дома оставалось пять минут ходу. Я одолел их, прокручивая в голове предстоящий разговор: барс, Ариэлла, ночёвка в чужой резиденции… По всему выходило, что открываться лучше с козырей.

Однако козыри открылись сами. Дверь распахнулась раньше, чем я успел постучать.

— Явился, — сказала Эмилия голосом, в котором на равных боролись облегчение и жажда убийства. Тени под глазами у неё расплылись такие, что мои на их фоне сходили за лёгкий недосып.

Потом её взгляд упал на белую морду, торчащую у меня из-за пазухи.

— Ой… — весь грозный настрой слетел с сестры за секунду. — Котёнок! Какой… — секунда тишины, за ней вторая. Я почти слышал, как у неё в голове щёлкают шестерёнки: лапы-лопаты и голубые глаза. — … Рей.

— М?

— Это снежный барс.

— Ага, — я протиснулся мимо неё и принялся выгружать свёртки на стол. — Зовут Центурион.

— Снежный! Барс! — сестра захлопнула дверь и понизила голос до свистящего шёпота. — На них Эларии верхом ездят! Их держат фамильные, у которых охраны больше, чем у нас соседей! Откуда⁈ Как ты… — она задохнулась. — Как ты умудрился приручить снежного барса? За одну ночь⁈

— Обижаешь, — я усмехнулся. — Я его не приручал. Это он меня приручил. Я теперь его штатная грелка. С жалованием.